Право
Навигация

 

Реклама




 

 

Ресурсы в тему

 

Реклама

Секс все чаще заменяет квартплату

Новости законодательства Беларуси

 

СНГ Бизнес - Деловой Портал. Каталог. Новости

 

Рейтинг@Mail.ru


Законодательство Российской Федерации

Архив (обновление)

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 19.05.2004 ГУСИНСКИЙ (GUSINSKIY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ [РУС., АНГЛ.]

(по состоянию на 20 октября 2006 года)

<<< Назад


                                           [неофициальный перевод] <*>
   
                  ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
                                   
                             ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
                                   
           ГУСИНСКИЙ (GUSINSKIY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
                          (Жалоба N 70276/01)
                                   
                          ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА
                                   
                     (Страсбург, 19 мая 2004 года)
   
   --------------------------------
       <*>  Перевод  предоставлен Уполномоченным Российской  Федерации
   при Европейском суде по правам человека П. Лаптевым.
   
       По делу "Гусинский против Российской Федерации" Европейский суд
   по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
       Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
       П. Лоренсена,
       Ф. Тюлькенс,
       С. Ботучаровой,
       А. Ковлера,
       В. Загребельского,
       Х. Гаджиева, судей,
       а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда, заседая
   29   апреля   2004   г.  за  закрытыми  дверями,  вынес   следующее
   Постановление:
   
                               ПРОЦЕДУРА
   
       1.  Дело  было  инициировано жалобой (N 70276/01),  поданной  в
   Европейский  суд  9  января  2001 г.  против  Российской  Федерации
   гражданином  России и Израиля Владимиром Александровичем  Гусинским
   (далее  -  заявитель)  в  соответствии со  статьей  34  Европейской
   конвенции о защите прав человека и основных свобод.
       2.   Интересы   заявителя  в  Европейском   суде   представляет
   британская  юридическая фирма "Си-Эм-Эс Кэмерон  Маккенна".  Власти
   Российской   Федерации  были  представлены   в   Европейском   суде
   Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по  правам
   человека П.А. Лаптевым.
       3.  Заявитель  утверждал, в частности, что его  заключение  под
   стражу было незаконным и представляло собой акт произвола.
       4.  Жалоба была передана в Первую секцию Суда (пункт 1  правила
   52   Регламента   Суда).   Палата  в  составе   указанной   Секции,
   рассматривавшая  данное дело (пункт 1 статьи  27  Конвенции),  была
   сформирована в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента.
       5.  Своим  Решением от 22 мая 2003 г. Европейский  суд  объявил
   жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
       6. Заявителем и властями Российской Федерации были представлены
   письменные   замечания  по  существу  дела  (пункт  1  правила   59
   Регламента).   Палата  после  консультации  со  сторонами   приняла
   решение не проводить слушания по существу дела (пункт 3 правила  59
   Регламента   in   fine),   стороны  представили   свои   письменные
   возражения на замечания друг друга по существу дела.
   
                                 ФАКТЫ
   
                        I. Обстоятельства дела
   
       7. Заявитель родился в 1952 году.
       8.  Обстоятельства  дела,  согласно материалам,  представленным
   сторонами, состоят в следующем.
   
                      A. Первоначальное уголовное
                  расследование в отношении заявителя
   
       9. Заявитель является бывшим председателем Совета директоров  и
   владельцем  контрольного пакета акций ЗАО "Медиа-Мост", российского
   частного   медиахолдинга,  в  состав  которого  входил   популярный
   телевизионный канал "НТВ".
       10.  2  ноября  1999 г. заявитель был допрошен следователем  по
   особо  важным  делам  Генеральной прокуратуры Российской  Федерации
   В.Д. Николаевым. Из протокола допроса следует, что он проводился  в
   связи   с   расследованием   по  поводу  передачи   государственным
   предприятием ФГП РГК "Русское видео" (далее - РГК "Русское  видео")
   лицензии   на  вещание  обществу  с  ограниченной  ответственностью
   "Русское  видео  -  11  канал" (далее  -  ООО  "Русское  видео")  в
   нарушение    ряда   положений   Гражданского   кодекса   Российской
   Федерации.
       11.  Формуляр  протокола  допроса  свидетеля  был  заполнен   и
   подписан   заявителем   и   следователем  В.Д.   Николаевым   после
   проведения   допроса.  Заявителю  была  предоставлена   возможность
   ознакомиться  с  записями,  сделанными  в  ходе  допроса,  а  также
   добавить  свои  замечания.  В протоколе допроса  следователем  было
   указано, что заявитель награжден орденом Дружбы народов.
       12.  В  2000  году ЗАО "Медиа-Мост" участвовало  в  напряженном
   споре  с  контролируемой  государством  естественной  монополией  в
   области  газовой промышленности ОАО "Газпром" по поводу долгов  ЗАО
   "Медиа-Мост" ОАО "Газпром".
       13.   После   того   как  ОАО  "Газпром"  прервало   переговоры
   относительно  долгов,  бойцами  спецназа  Генеральной   прокуратуры
   Российской  Федерации и Федеральной службы безопасности  Российской
   Федерации был произведен обыск в помещениях ЗАО "Медиа-Мост".  Были
   изъяты  некоторые  документы и иные материалы для  использования  в
   качестве  доказательств  при проведении расследования  относительно
   нарушения   права  на  неприкосновенность  частной   жизни,   якобы
   допущенного сотрудниками службы охраны ЗАО "Медиа-Мост".
       14.   15   марта   2000  г.  в  соответствии  с  постановлением
   следователя  В.Д. Николаева в отношении заявителя  было  возбуждено
   уголовное  дело  N  18/191012-98 по обвинению его в  мошенничестве.
   Уголовное  дело в отношении заявителя было объединено  с  уголовным
   делом  N  18/221012-98 в отношении Р., одного из руководителей  РГК
   "Русского  видео",  по обвинению последнего в  присвоении  денежных
   средств.  Обвинения  по  обоим  делам  касались  деятельности   РГК
   "Русское  видео"  и ООО "Русское видео" и, в частности,  вопроса  о
   вхождении  ЗАО  "Медиа-Мост"  в ООО "Русское  видео"  и  увеличении
   уставного    капитала,   приведшем   к   перераспределению    долей
   акционеров.
   
          B. Заключение заявителя под стражу 13 июня 2000 г.
   
       15.  11  июня 2000 г. заявитель получил извещение  о  вызове  в
   Генеральную  прокуратуру Российской Федерации 13  июня  2000  г.  к
   17.00  для допроса в качестве свидетеля по другому уголовному делу.
   На  момент  выдачи  повестки  Генеральной  прокуратурой  Российской
   Федерации  заявитель  находился  за  границей,  тем  не  менее   он
   скорректировал свои планы таким образом, чтобы вернуться в  Россию.
   По   прибытии   заявителя  в  Генеральную  прокуратуру   Российской
   Федерации  13  июня 2000 г. он был задержан и помещен  в  Бутырский
   следственный изолятор на основании постановления, вынесенного  В.Д.
   Николаевым 13 июня 2000 г.
       16. В постановлении указывалось, что в соответствии со статьями
   90  -  92 и 96 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (далее -  УПК
   РСФСР)  следователь  В.Д. Николаев рассматривает  мошенничество,  в
   совершении  которого подозревался заявитель, как  серьезную  угрозу
   для  общества,  а  также как подлежащее наказанию  исключительно  в
   виде  лишения  свободы, более того, заявитель может  препятствовать
   установлению  истины  по делу и пытаться скрыться  от  следствия  и
   суда.
       17.  Заявитель находился под стражей до 16 июня, в этот  период
   времени он допрашивался дважды: 14 и 16 июня.
       18. 14 июня допрос состоялся в присутствии его адвокатов. Перед
   допросом   заявителю  было  разъяснено,  что  он   подозревался   в
   совершении  мошенничества  в  особо крупном  размере  на  основании
   пункта  "б"  части третьей статьи 159 Уголовного кодекса Российской
   Федерации.  Как  следует из более подробных  объяснений,  обвинение
   основывалось  на  предположениях о том, что в  1996  -  1997  годах
   посредством  образования  различных коммерческих  структур  (в  том
   числе  и  ЗАО "Медиа-Мост") функции телерадиовещания были  обманным
   путем  переданы от государственной компании "Русское видео" частной
   компании ООО "Русское видео", тем самым, лишив РГК "Русское  видео"
   11-го  телевизионного канала стоимостью 10 миллионов долларов  США.
   Следствие  также утверждало, что в 1997 году заявитель в сговоре  с
   Р.  начал  использовать  11-ый телевизионный  канал  в  собственных
   целях, не осуществляя при этом никаких платежей государству.
       19.  Заявитель  отказался от подробных комментариев  по  поводу
   утверждений  следствия,  отметив лишь, что,  по  его  мнению,  дело
   против  него  свидетельствует о незнании  российских  законов  и  о
   наличии "политического заказа" в отношении него.
       20.  В протоколе допроса следователь В.Д. Николаев отметил, что
   заявитель награжден орденом Дружбы народов.
       21.  15  июня  2000 г. адвокатами заявителя была подана  жалоба
   следователю  В.Д. Николаеву, в которой указывалось на  незаконность
   задержания   заявителя,  поскольку  при  этом  не  были   соблюдены
   требования  статьи 90 УПК РСФСР, что заявитель был  амнистирован  и
   освобожден  из-под  стражи  на основании  того,  что  он  награжден
   орденом  Дружбы народов и Постановления об амнистии от 26 мая  2000
   г.,  а  также  что  обвинения, выдвигаемые против  заявителя,  были
   противоречивы, абсурдны и фальсифицированы.
       22.  Более  того,  адвокаты  заявителя  обратились  в  Тверской
   районный  суд г. Москвы с жалобой на основании пункта 1 статьи  220
   УПК  РСФСР,  утверждая, что заключение заявителя  под  стражу  было
   незаконным,  и  требуя  немедленного его освобождения.  Основаниями
   жалобы  послужило то, что постановление о заключении заявителя  под
   стражу  было выдано в нарушение статей 90, 92 и 96 УПК  РСФСР,  так
   как  отсутствовали исключительные обстоятельства для помещения  его
   под  стражу  до  предъявления обвинения, а также не было  оснований
   для  заключения  заявителя под стражу по предъявленным  обвинениям.
   Постановление  о  заключении  под  стражу  было  вынесено  явно  по
   политическим   мотивам,  само  заключение   под   стражу   являлось
   чрезмерно  строгой  мерой пресечения и не  было  необходимо.  Более
   того,  не  было оснований для подозрения заявителя в  том,  что  он
   скроется  от  следствия  или будет препятствовать  его  проведению.
   Наконец, заявитель подлежал освобождению от уголовного наказания  и
   предварительного  заключения  на том основании,  что  он  награжден
   орденом Дружбы народов.
       23.  16  июня  2000  г.  следователь  В.Д.  Николаев  предъявил
   заявителю обвинение в совершении мошенничества на основании  пункта
   "б"   части   третьей  статьи  159  Уголовного  кодекса  Российской
   Федерации.  В тот же день заявитель был допрошен в присутствии  его
   адвокатов.   Заявитель   отказался  подписать   протокол   допроса,
   поскольку  ему  были  непонятны предъявленные обвинения.  Он  также
   отметил  в  протоколе,  что  считает  предъявленные  ему  обвинения
   юридически  абсурдными и что он не признает  себя  виновным  ни  по
   одному  из  пунктов обвинения. Заявитель вновь указал  на  то,  что
   следствие   используется   властями  для   его   дискредитации,   и
   потребовал немедленного освобождения из-под стражи.
       24.  В  тот же день, то есть 16 июня, следователь В.Д. Николаев
   вынес  постановление об освобождении заявителя из-под  стражи  и  о
   замене  ему  меры пресечения на подписку о невыезде. Заявитель  был
   освобожден 16 июня 2000 г. в 22:00.
       25.  После освобождения заявителя следователем В. Д. Николаевым
   были  направлены  ему повестки о вызове для проведения  допроса  22
   июня,  3, 11 и 19 июля 2000 г. Заявитель являлся на допросы, однако
   на задаваемые ему вопросы отвечать отказался.
       26.  Несколько раз заявитель просил следователя В.Д.  Николаева
   разрешить  ему  выезд  из  страны по причинам  личного  и  делового
   характера.    Следователь   В.Д.   Николаев   отклонил   требование
   заявителя, не мотивируя своего отказа.
   
     C. "Июльское соглашение" и прекращение расследования по делу
   
       27. В период пребывания заявителя в заключении, с 13 по 16 июня
   2000  г., исполняющий обязанности министра Российской Федерации  по
   делам  печати,  телерадиовещания и  средств  массовых  коммуникаций
   М.Ю.  Лесин предложил снять с заявителя уголовные обвинения в связи
   с  делом  "Русского видео", если заявитель продаст ЗАО "Медиа-Мост"
   ОАО "Газпром" по цене, которая будет определена ОАО "Газпром".
       28.  В  период  пребывания заявителя в заключении представители
   ОАО  "Газпром" просили его подписать соглашение, в обмен на  снятие
   с  него всех уголовных обвинений. Соглашение между ОАО "Газпром"  и
   заявителем  было  подписано  20 июля 2000  г.  (далее  -  "Июльское
   соглашение"), в приложении N 6 к которому содержалось положение,  в
   котором,   в   том  числе,  указывалось  о  прекращении  уголовного
   преследования  в отношении заявителя в связи с "Русским  видео",  а
   также   о   гарантиях   его  безопасности.  Из  данного   положения
   следовало:
       "Стороны  понимают, что успешная реализация Соглашения возможна
   лишь  тогда,  когда  граждане  и  юридические  лица  приобретают  и
   осуществляют  свои  гражданские права  по  своей  воле  и  в  своем
   интересе  без  понуждений со стороны кого-либо к совершению  каких-
   либо   действий,   что  требует  в  настоящее  время   определенных
   взаимосвязанных условий, а именно:
       -  прекращения  уголовного преследования  Гусинского  Владимира
   Александровича  по уголовному делу, возбужденному  против  него  13
   июня  2000  года, перевода его в статус свидетеля по данному  делу,
   отмены  избранной  меры пресечения в виде подписки  о  невыезде.  В
   случае  невыполнения  данного  условия  Стороны  освобождаются   от
   исполнения своих обязательств по Соглашению;
       -  предоставления  Гусинскому Владимиру Александровичу,  другим
   акционерам    (владельцам   паев)   и   руководителям   Организаций
   (компаний,  входящих  в  ЗАО "Медиа-Мост")  гарантий  безопасности,
   защиты  их  прав  и  свобод,  включая  обеспечение  права  свободно
   передвигаться,  выбирать место пребывания  и  жительства,  свободно
   выезжать   за   пределы  Российской  Федерации  и  беспрепятственно
   возвращаться в Российскую Федерацию;
       -  отказа  от  любых  действий, включая публичные  выступления,
   распространение информации со стороны Организаций, их акционеров  и
   руководителей,  влекущих  за собой ущерб  основам  конституционного
   строя   и   нарушение  целостности  Российской  Федерации,   подрыв
   безопасности    государства,   разжигание   социальной,    расовой,
   национальной   и   религиозной  розни,  ведущих   к   дискредитации
   институтов государственной власти Российской Федерации".
       29.  Приложение  N  6 было подписано сторонами  и  завизировано
   подписью М.Ю. Лесина.
       30.   После   подписания   "Июльского   соглашения"   уголовное
   преследование в отношении заявителя в связи с "Русским видео"  было
   прекращено  на  основании  постановления о  прекращении  уголовного
   преследования  и  отмене меры пресечения, вынесенного  следователем
   Б.Д. Николаевым 26 июля 2000 г. В постановлении указывалось:
       "Анализ  имеющихся  улик подтверждает противозаконный  характер
   деяний (заявителя). Однако в действиях главы ЗАО "Медиа-Мост"  В.А.
   Гусинского наряду с элементами уголовно-правовых норм содержатся  и
   элементы  материального права. Ввиду специфического характера  этих
   действий невозможно отнести их к отдельным правовым сферам.
       В   ходе  расследования  В.А.  Гусинский  осознал  незаконность
   присвоения  прав на чужую собственность и в связи с этим  обеспечил
   возмещение    нанесенного    им   ущерба,    передав    государству
   принадлежавшую ему долю уставного капитала ООО "Русское видео -  11
   канал".  Помимо  этого,  он  возместил значительную  часть  ущерба,
   нанесенного  интересам государства, добровольно передав  акции  ЗАО
   "Медиа-Мост" подконтрольному государству юридическому лицу.
       Предпринятые   обвиняемым   шаги  можно   считать   смягчающими
   обстоятельствами, они свидетельствуют об искреннем  раскаянии,  что
   в  совокупности с другими положительными характерными подробностями
   и  отсутствием судимостей позволяет принять решение об освобождении
   В.А. Гусинского от уголовного преследования".
       31.  Одновременно с этим была отменена мера пресечения  в  виде
   подписки  о невыезде. В тот день заявитель выехал из России,  а  21
   августа   2000  г.  он  отправился  на  свою  виллу  в   Сотогранде
   (Испания).
       32.   После   отъезда  заявителя  из  страны  ЗАО  "Медиа-Мост"
   отказалось  исполнять "Июльское соглашение" на том  основании,  что
   оно было заключено под давлением.
   
           D. Судебное рассмотрение дела об аресте заявителя
   
       33.  20  июня 2000 г. Тверской районный суд г. Москвы прекратил
   судебное   разбирательство   в  отношении   жалобы   заявителя   на
   незаконность  его  заключения. Суд указал,  что  данная  жалоба  не
   подлежит   рассмотрению   в  связи  с  отменой   к   тому   времени
   постановления  о  заключении  заявителя  под  стражу,  и  поскольку
   только   действительно  лишенные  свободы  могут  обжаловать   свое
   заключение под стражу.
       34.  После  обжалования данное определение было  оставлено  без
   изменений Московским городским судом 11 июля 2000 г.
   
        E. Расследование о займах, полученных ЗАО "Медиа-Мост"
   
       35.  27  сентября  2000  г.  в  соответствии  с  постановлением
   следователя В.Д. Николаева было возбуждено еще одно уголовное  дело
   в   отношении  заявителя.  Новое  обвинение  было  предъявлено   на
   основании  пункта  "б" части третьей статьи 159 Уголовного  кодекса
   Российской  Федерации и касалось получения обманным путем  кредитов
   ЗАО   "Медиа-Мост".   Заявителю   не   была   предоставлена   копия
   постановления  о  возбуждении  уголовного  дела.  Тем  не  менее  в
   соответствии  со  сведениями,  полученными  адвокатами   заявителя,
   уголовное  дело  было возбуждено на основании заявления,  поданного
   представителями ОАО "Газпром" в Генеральную прокуратуру  Российской
   Федерации  19  сентября  2000  г. В жалобе  содержалась  просьба  о
   проведении   расследования   по  поводу   того,   на   какие   цели
   расходовались   средства,  полученные  ЗАО   "Медиа-Мост",   и,   в
   частности,  соответствовало  получение кредитных  средств  уставной
   деятельности  ЗАО "Медиа-Мост", использовались ли эти  средства  по
   назначению  и  не  нарушило ли руководство ЗАО  "Медиа-Мост"  нормы
   закона  в  связи  с  данным  кредитом. ОАО  "Газпром"  -  компания,
   находящаяся  в  собственности  государства,  выступала  гарантом  в
   данных кредитных отношениях.
       36.   1  ноября  2000  г.  следователем  В.Д.  Николаевым  была
   направлена  заявителю повестка с требованием явиться  13  ноября  в
   Генеральную   прокуратуру  Российской  Федерации  для  предъявления
   обвинений и производства допроса. Заявитель не явился.
       37.  Поскольку  заявитель  не явился в Генеральную  прокуратуру
   Российской  Федерации, 13 ноября 2000 г. следователь В.Д.  Николаев
   изменил  постановление о возбуждении уголовного  дела  в  отношении
   заявителя.  В  нем  также указывалось, что заявитель  обвиняется  в
   совершении  мошенничества  на основании части  третьей  статьи  159
   Уголовного  кодекса Российской Федерации, однако в связи  с  другим
   эпизодом,  а  также  что в отношении заявителя  была  избрана  мера
   пресечения  в  виде  заключения  под  стражу.  Постановление   было
   передано   в  российское  национальное  бюро  Интерпола.  Заявителю
   вменялось в вину получение кредита обманным путем.
       38.  Заявитель был арестован 11 декабря 2000 г.  в  Испании  на
   основании  международного ордера на арест и  там  же  заключен  под
   стражу  12  декабря  2000  г.  22 декабря  2000  г.  заявитель  был
   освобожден  из-под  стражи  под залог в размере  пяти  с  половиной
   миллионов долларов США и помещен под домашний арест на своей  вилле
   в Сотогранде.
       39.  В  связи  с  жалобой,  поданной адвокатами  заявителя,  26
   декабря  2000  г.  Тверской районный суд г. Москвы постановил,  что
   возбуждение  уголовного  дела  в отношении  получения  кредита  ЗАО
   "Медиа-Мост" было незаконным, поскольку доказательства,  полученные
   органами   расследования,   не  выявили  признаков   мошенничества,
   достаточных для возбуждения уголовного дела.
       40.  5  января 2001 г. Московский городской суд отменил Решение
   от  26  декабря  2000 г. на том основании, что  никакой  жалобы  на
   действия  органов  предварительного  расследования  по  возбуждению
   уголовного дела в суд не поступало.
       41.  В  результате судебного разбирательства в судах Испании  4
   апреля  2001  г. было вынесено Судебное решение в пользу  заявителя
   об  отказе  властям Российской Федерации в экстрадиции заявителя  с
   территории  Испании. В Решении Национального судебного  присутствия
   Испании (Audiencia Nacional) об отказе в экстрадиции отмечалось:
       "... в представленных (заявителем) документах можно отметить...
   некоторые   примечательные   и  специфические   обстоятельства,   -
   необычные  для  сферы судебных исков по делам  о  мошенничестве,  -
   которые,  хотя сами по себе и не приводят к выводу о  том,  что  мы
   имеем  дело  с  необычным иском, возбужденным в политических  целях
   (неясно), что суд не может не признать довод (заявителя) не  вполне
   необоснованным   в  том,  что  касается  фактов  и   препятствующих
   обстоятельств,  что  это  нельзя  признать  немыслимым   и   нельзя
   отвергнуть на основании критериев логики и опыта.
       Суд считает специфическими следующие обстоятельства дела:
       1.  Соглашение от 20 июля 2000 г.... о продаже [заявителем] ОАО
   "Газпром-Медиа"  части акций... [приложение N 6]  -  дополнительное
   соглашение,  которое не является обычным во взаимоотношениях  между
   продавцами  и  покупателями ценных бумаг -  содержит  две  подписи,
   одна  из  которых  является  обычной  подписью  представителя   ОАО
   "Газпром-Медиа",  которая  присутствует  в  тексте  контракта  и  в
   других  приложениях, а вторая подпись, которая на первый взгляд  не
   совпадает   с   обычной  подписью  [заявителя]  -   в   соглашении,
   приложениях  и  штампах  в данной процедуре о  выдаче.  [Заявитель]
   утверждает,   что   это  подпись  члена  Правительства   Российской
   Федерации.
       2....   шесть   дней   спустя   после   подписания   Соглашения
   [заявитель],  который  являлся обвиняемым  по  уголовному  делу  (в
   отношении  ООО  "Русское  видео")  и  находился  под  подпиской   о
   невыезде,  был освобожден от ответственности в упомянутом уголовном
   деле,   а   мера  пресечения,  ограничивающая  его  свободу,   была
   отменена...
       3.  Утверждения  [Заявителя] в разбирательстве  об  экстрадиции
   относительно  давления и принуждения, оказываемых на него,  которые
   он  привел в качестве которые заставили его подписать Соглашение от
   20 июля 2000 г.
       4.  Решение  Тверского районного суда г. Москвы от 26  сентября
   2000 г....
       Указанные  особенности дела должны безусловно иметь юридическое
   значение  для  Постановления суда относительно указанной  выдачи  в
   свете  того,  что  Европейский суд получил их... обязывают  его  по
   причинам  правопорядка и эффективной судебной  защиты...  растянуть
   до  предела  решение  о  вменении в вину  двух  составов  уголовных
   преступлений,  путем  анализа  оснований  для  обвинения  в   свете
   необходимости обеспечения надлежащей юридической защиты...".
   
                      F. Дальнейшее развитие дела
   
       42.  19  июня 2002 г. Заместитель председателя Верховного  суда
   Российской  Федерации  судья Меркушов принес  надзорную  жалобу  на
   Решение  Тверского районного суда от 20 июня 2000 г. и  Определение
   Московского  городского суда от 11 июля 2000 г. Судья указал,  что,
   скорее   законность  заключения,  чем  само  по   себе   заключение
   заявителя    под    стражу   должно   быть   предметом    судебного
   разбирательства  в порядке надзора. Он потребовал, чтобы  президиум
   Московского городского суда возвратил дело на новое рассмотрение  в
   Тверской районный суд г. Москвы.
       43.  18  июля  2002  г. Президиум Московского  городского  суда
   удовлетворил надзорную жалобу.
       44.  26  сентября  2002  г. Тверской  районный  суд  г.  Москвы
   рассмотрел  по  существу жалобу на незаконное заключение  заявителя
   под  стражу. В ходе судебного заседания представитель ответчика,  а
   именно  Генеральной  прокуратуры Российской  Федерации,  утверждал,
   что  во  время  задержания  заявителя, тот  мог  бы  препятствовать
   осуществлению  правосудия,  поскольку в  то  время  возглавлял  ЗАО
   "Медиа-Мост"    и,    как   следствие,   обладал    неограниченными
   возможностями  для  оказания давления на свидетелей  и  доступом  к
   письменным  доказательствам. Более того,  так  как  заявитель  имел
   двойное  гражданство,  а также у него был заграничный  паспорт,  он
   мог  бы  сбежать за границу. Касаясь утверждения заявителя  о  том,
   что  к  нему  должно  было применяться Постановление  об  амнистии,
   прокурор   отметил,   что   наличие   у   заявителя   ордена   было
   документально  подтверждено только 15 июня 2000 г., то  есть  после
   задержания,  на  следующий  день заявитель  был  освобожден  из-под
   стражи.   Тверской   районный  суд  г.  Москвы  подтвердил   доводы
   Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Суд пришел к  выводу,
   что,  в  свете  объяснений  представителя  Генеральной  прокуратуры
   Российской   Федерации,  формулировка  постановления  о  заключении
   заявителя   под   стражу  от  13  июня  2000   г.   не   могла   бы
   рассматриваться как искаженная и гипотетичная. Касаясь ордена,  суд
   указал,  что  нормы  уголовно-процессуального  законодательства  не
   содержат  ограничения  для  применения  мер  пресечения   к   лицу,
   подпадающему под действие Постановления об амнистии.
   
                   II. Применимое национальное право
                                   
                A. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР
            1960 г. по состоянию на рассматриваемый период
   
       Статья   5.   Обстоятельства,   исключающие   производство   по
   уголовному делу
       "Уголовное  дело не может быть возбуждено, а возбужденное  дело
   подлежит прекращению:
       4)  вследствие  акта  амнистии, если  он  устраняет  применение
   наказания за совершенное деяние..."
       Статья 89. Применение мер пресечения
       "При  наличии  достаточных оснований полагать,  что  обвиняемый
   скроется  от  дознания, предварительного следствия  или  суда,  или
   воспрепятствует установлению истины по уголовному делу,  или  будет
   заниматься  преступной  деятельностью лицо, производящее  дознание,
   следователь,   прокурор   и  суд  вправе  применить   в   отношении
   обвиняемого одну из следующих мер пресечения: подписку о  невыезде,
   личное  поручительство или поручительство общественных объединений,
   заключение под стражу..."
       Статья    90.   Применение   меры   пресечения   в    отношении
   подозреваемого
       "В  исключительных случаях мера пресечения может быть применена
   в  отношении лица, подозреваемого в совершении преступления,  и  до
   предъявления  ему  обвинения. В этом случае обвинение  должно  быть
   предъявлено  не  позднее  десяти суток с  момента  применения  меры
   пресечения.  Если в этот срок обвинение не будет предъявлено,  мера
   пресечения отменяется".
       Статья  91.  Обстоятельства,  учитываемые  при  избрании   меры
   пресечения
       "При   разрешении  вопроса  о  необходимости   применить   меру
   пресечения,  а  также  об  избрании той  или  иной  из  них,  лицо,
   производящее  дознание,  следователь,  прокурор,  суд  учитывают...
   тяжесть  предъявленного  обвинения,  личность  подозреваемого   или
   обвиняемого,   род   его  занятий,  возраст,  состояние   здоровья,
   семейное положение и другие обстоятельства".
       Статья  92.  Постановление  и  определение  о  применении  меры
   пресечения
       "О  применении  меры  пресечения лицо,  производящее  дознание,
   следователь, прокурор выносят мотивированное постановление,  а  суд
   -  мотивированное определение, содержащее указание на преступление,
   в  котором  подозревается или обвиняется данное лицо,  и  основание
   для   избрания  примененной  меры  пресечения.  Постановление   или
   определение объявляется лицу, в отношении которого оно  вынесено  и
   одновременно  ему разъясняется порядок обжалования применения  меры
   пресечения.
       Копия   постановления  или  определения   о   применении   меры
   пресечения  немедленно  вручается лицу, в  отношении  которого  оно
   вынесено".
       Статья 96. Заключение под стражу
       "Заключение    под   стражу   в   качестве   меры    пресечения
   применяется... в отношении лица, подозреваемого или  обвиняемого  в
   совершении   преступления,   за   которое   законом   предусмотрено
   наказание  в  виде  лишения свободы на срок свыше  одного  года.  В
   исключительных  случаях  по  делам  о  преступлениях,  за   которые
   законом  предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок  до
   одного  года  указанная  мера пресечения  может  быть  применена  к
   подозреваемому или обвиняемому..."
   
                           B. Мошенничество
   
       45.  Пункт  "б"  части  третьей статьи 159  Уголовного  кодекса
   Российской  Федерации 1996 года в части, касающейся  данного  дела,
   предусматривает:
       "Мошенничество, то есть хищение чужого имущества  путем  обмана
   или    злоупотребления   доверием,...   [совершенное]   в   крупном
   размере... наказывается лишением свободы на срок от пяти до  десяти
   лет с конфискацией имущества или без таковой".
   
                              C. Амнистия
   
       46.  26 мая 2000 г. Государственной Думой Федерального Собрания
   Российской  Федерации  было  принято Постановление  "Об  объявлении
   амнистии  в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной  войне
   1941  -  1945  годов" (далее - Постановление об  амнистии).  Данное
   Постановление  вступило в силу 27 мая 2000 г. В части,  относящейся
   к данному делу, Постановление об амнистии предусматривает:
       "2.  Освободить от наказания в виде лишения свободы  независимо
   от назначенного срока осужденных:
       б)  награжденных  орденами или медалями  СССР  либо  Российской
   Федерации;...
       8.   Прекратить  уголовные  дела,  находящиеся  в  производстве
   органов  дознания, органов предварительного следствия  и  судов,  о
   преступлениях,   совершенных  до  вступления  в   силу   настоящего
   Постановления, в отношении:
       б)  лиц,  указанных  в  [подпункте  "б"  пункта  2]  настоящего
   Постановления;...".
       47.   26   мая   Государственная  Дума  Федерального   Собрания
   Российской   Федерации  также  приняла  Постановление   о   порядке
   применения    Постановления   Государственной   Думы   Федерального
   Собрания Российской Федерации "Об объявлении амнистии в связи с 55-
   летием  Победы  в Великой Отечественной войне 1941 -  1945  годов".
   Постановление  о  порядке  применения  Постановления  об   амнистии
   предусматривает:
       "1. Возложить применение [Постановления об амнистии] на:
       б)  органы  дознания и органы предварительного  следствия  -  в
   отношении   подозреваемых  и  обвиняемых,  дела   и   материалы   о
   преступлениях которых находятся в производстве этих органов;
       3.  Решение  о  применении  акта  об  амнистии  принимается   в
   отношении  каждого  лица индивидуально. При отсутствии  необходимых
   сведений  об  этом лице рассмотрение вопроса о применении  акта  об
   амнистии откладывается до получения дополнительных документов...".
   
                                 ПРАВО
                                   
            I. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
   
       48.  Ссылаясь на статью 5, заявитель жаловался на то,  что  его
   заключение  под стражу было произведено в отсутствие  обоснованного
   подозрения  в том, что он совершил преступление, не соответствовало
   внутригосударственной  процедуре  и  была   применена   без   учета
   положений  Акта амнистии. Статья 5 Конвенции в части, применимой  к
   настоящему делу, гласит:
       "1.  Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.
   Никто  не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях  и
   в порядке, установленном законом:
       /.../
       c)   законное  задержание  или  заключение  под  стражу   лица,
   произведенное  с  тем,  чтобы  оно  предстало  перед   компетентным
   органом  по  обоснованному  подозрению в совершении  правонарушения
   или  в  случае,  когда имеются достаточные основания полагать,  что
   необходимо предотвратить совершение им правонарушения или  помешать
   ему скрыться после его совершения;...".
   
                      A. Обоснованное подозрение
   
       49.  Во-первых,  заявитель утверждал, что  оба  уголовных  дела
   против него были возбуждены без каких-либо юридических оснований.
   
                           1. Доводы сторон
   
       50.    Власти   Российской   Федерации   оспаривали   указанное
   утверждение.  Они утверждают, что заключение заявителя  под  стражу
   13  июня  2000 г. было обосновано разумным подозрением в  том,  что
   заявитель  совершил мошенничество в крупных размерах, наказание  за
   которое  предусмотрено  пунктом "б" части 3 статьи  159  Уголовного
   кодекса Российской Федерации.
       51.  Заявитель утверждал, что основания для привлечения  его  к
   ответственности  нет.  Что  касается  расследования   в   отношении
   компании  "Русское  видео", то он полагает, что  его  поведение  не
   подпадает  под юридические определения мошенничества  и  соучастия.
   Что  касается  расследования займа компании  ЗАО  "Медиа-Мост",  он
   полагал,  что  на  самом  деле Генеральная  прокуратура  Российской
   Федерации    пыталась   искусственным   образом   криминализировать
   кредитные отношения между двумя юридическими лицами.
   
                      2. Мнение Европейского суда
   
       52.  Заявитель  утверждал,  что  расследования  займов  ни  ООО
   "Русское  видео", ни ЗАО "Медиа-Мост" не были основаны на "разумном
   подозрении".
       Прежде  всего,  Европейский  суд напоминает,  что  провозглашая
   "право  на  свободу",  пункт  1 статьи  5  Конвенции  рассматривает
   индивидуальную  свободу  в  ее  классическом  понимании,  то   есть
   физическую  свободу человека (см. Постановление  Европейского  суда
   по  делу  "Энгель против Нидерландов" (Engel v. Netherlands)  от  8
   июня 1976 г., Series A, N 22, з 58).
       Поскольку  власти Российской Федерации физически не задерживали
   заявителя  в связи с делом о займе, произведенным ЗАО "Медиа-Мост",
   заявитель  не  может утверждать, что он является  в  связи  с  этим
   жертвой  нарушения  статьи  5 Конвенции.  Поэтому  Европейский  суд
   ограничится  рассмотрением вопроса о наличии "разумного подозрения"
   в деле ООО "Русское видео".
       53.  Европейский  суд напоминает, что для  того,  чтобы  арест,
   произведенный  на основании разумного подозрения,  был  оправданным
   согласно  пункту  1  статьи 5 Конвенции, нет необходимости  в  том,
   чтобы   полиция  располагала  доказательствами,  достаточными   для
   предъявления  обвинения  в  момент ареста  или  в  течение  времени
   нахождения  заявителя  под стражей (см. Постановление  Европейского
   суда  по  делу  "Броуган и другие против Соединенного  Королевства"
   (Brogan  and  others v. United Kingdom) от 29 ноября 1999  г.  <*>,
   Series  A,  N  145-B, з 53). Также нет необходимости в  том,  чтобы
   лицу,  заключенному  под стражу, было предъявлено  обвинение,  либо
   оно  предстало перед судом. Целью заключения под стражу для допроса
   является   продолжение  расследования  по  уголовному  делу   путем
   подтверждения  или опровержения подозрений, которые дают  основания
   для  заключения под стражу (см. Постановление Европейского суда  по
   делу  "Мюррей  против Соединенного Королевства" (Murray  v.  United
   Kingdom)  от  28 октября 1994 г., Series A, N 300-A, з 55).  Однако
   требование   того,  чтобы  подозрение  формировалось  на   разумных
   основаниях,  является неотъемлемой частью гарантий от произвольного
   ареста  или  заключения  под  стражу. Того  факта,  что  подозрение
   является    добросовестным,   недостаточно.   Выражение   "разумное
   подозрение"  означает  наличие  фактов  либо  информации,   которые
   убедили  бы  объективного  наблюдателя в том,  что  соответствующее
   лицо  могло  совершить преступление (см. Постановление Европейского
   суда   по   делу  "Фокс,  Кемпбелл  и  Хартли  против  Соединенного
   Королевства"  (Fox, Campbell and Hartley v. United Kingdom)  от  30
   августа 1990 г., Series A, N 182, з 32).
   --------------------------------
       <*>  По-видимому, в оригинале опечатка, указан 1099 год  (Прим.
   перев.).
   
       54.  Европейский  суд  подчеркивает,  что  однажды  он  признал
   нарушение  подпункта  "c" пункта 1 статьи  5  Конвенции  в  случае,
   когда  лицо  было  заключено под стражу  по  обвинению  в  растрате
   государственных  средств даже несмотря на то, что  его  действия  -
   предоставление  средств в помощь и в качестве займов  развивающимся
   странам   -   ни   в   коем   случае  не  могли   влечь   уголовную
   ответственность  за решения подобного характера (см.  Постановление
   Европейского  суда  по делу "Луканов против Болгарии"  (Lukanov  v.
   Bulgaria)  от 20 марта 1997 г., Reports of Judgments and  Decisions
   1997-II, з 42 - 46).
       55.  Однако  настоящая жалоба отличается. В деле  компании  ООО
   "Русское  видео"  власти,  проводившие  расследование,  подозревали
   заявителя  в  том, что он путем мошенничества, чрез ряд  притворных
   сделок,   лишил   государственную  компанию   права   транслировать
   телевизионный   сигнал.   Власти   оценивали   вред,    причиненный
   государству,   в   10  миллионов  долларов  США  и  квалифицировали
   действия  заявителя как уголовное преступление согласно пункту  "б"
   части третьей статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.
       Европейский   суд   полагает,  что  доказательства,   собранные
   властями,  проводившими расследование, могли "убедить  объективного
   наблюдателя" в том, что заявитель мог совершить преступление.
   
                   B. Законное заключение под стражу
   
       56. Далее заявитель утверждал, что его заключение под стражу не
   было  "законным",  так  как не была соблюдена внутригосударственная
   процедура.  В  частности,  не было "исключительных  обстоятельств",
   наличия  которых требует статья 90 Уголовно-процессуального кодекса
   РСФСР   для   оправдания  заключения  под  стражу  до  предъявления
   обвинения.  Более того, в нарушение требований статьи 89  Уголовно-
   процессуального  кодекса РСФСР не имелось доказательств  того,  что
   он  мог  скрыться  от  следствия  или  препятствовать  установлению
   истины в случае, если он останется на свободе.
       Заявитель также жаловался на то, что его заключение под  стражу
   не  было "законным", поскольку в силу Постановления об амнистии  он
   не подлежал уголовному преследованию.
   
                           1. Доводы сторон
   
       a) Власти Российской Федерации
       57.   Власти   Российской   Федерации  оспаривали   утверждения
   заявителя.
       58.  Во-первых,  что  касается соблюдения внутригосударственной
   процедуры,  они  признали,  что статья 90  Уголовно-процессуального
   кодекса  РСФСР не содержала перечня "исключительных обстоятельств",
   при   которых   возможно  заключение  под  стражу  до  предъявления
   обвинения.  Вместе  с  тем такие обстоятельства  устанавливались  в
   индивидуальном порядке в каждом конкретном деле.
       Власти   Российской   Федерации   утверждали,   что   заявитель
   подозревался  в  совершении тяжкого преступления - мошенничестве  в
   крупном   размере   по   предварительному   сговору.   Преступление
   представляло   большую   общественную  опасность   -   наказывалось
   исключительно лишением свободы. Поэтому органы власти,  проводившие
   расследование,  приняли решение: применить к  заявителю  заключение
   под  стражу.  Статья  96  Уголовно-процессуального  кодекса  РСФСР,
   действовавшая   в  то  время,  разрешала  заключение   под   стражу
   исключительно по мотиву тяжести совершенного преступления.
       Кроме того, следователь подозревал, что заявитель мог скрыться.
   Подозрение  было  вызвано тем, что заявитель знал об  обвинениях  в
   совершении  аналогичного  преступления в связи  с  уголовным  делом
   против  другого  лица,  Р. был арестован за  участие  в  преступной
   деятельности  в  отношении компании ООО "Русское видео".  Заявитель
   также  знал  о  тяжести преступления, в котором его подозревали,  и
   возможности его предварительного заключения под стражу. Опасения  в
   том,    что   заявитель   может   скрываться   позднее,   оказались
   оправданными.
       59.  Во-вторых,  что касается амнистии, то власти  государства-
   ответчика  утверждали,  что  согласно  статье  8  Постановления  об
   амнистии  все  уголовные дела против лиц, награжденных  медалями  и
   орденами  СССР  или  Российской  Федерации,  подлежали  прекращению
   независимо от тяжести обвинений.
       28  июня  2000  г.  в  Постановлении об амнистии  были  внесены
   изменения,  согласно  которым преступление, в  совершении  которого
   обвинялся  заявитель,  предусмотренное пунктом  "б"  части  третьей
   статьи  159 Уголовного кодекса Российской Федерации, было исключено
   из списка преступлений, подпадающих под амнистию.
       В  любом  случае уголовное законодательство не содержит  нормы,
   запрещающей    заключение   под   стражу   лиц,    имеющих    право
   воспользоваться благоприятными последствиями амнистии.
       Власти  Российской  Федерации также утверждали,  что  во  время
   ареста органы, проводившие расследование, не имели сведений о  том,
   что   заявитель  был  награжден  орденом  Дружбы  народов.  Впервые
   органы,   проводившие  расследование,  узнали  об   этом   в   день
   освобождения   заявителя   16  июня   2000   г.   Согласно   закону
   незамедлительно  после  того,  как  следователь  узнал  о   награде
   заявителя,  он  должен  был  прекратить  уголовное  дело  в  случае
   согласия  заявителя. Однако поскольку в материалах уголовного  дела
   не  было  информации о том, что заявитель согласился на прекращение
   уголовного  дела, органы, проводившие расследование  по  уголовному
   делу, продолжили производство по упомянутому делу.
       b) Заявитель
       60.  Что  касается соблюдения внутригосударственной  процедуры,
   заявитель  согласился с властями государства-ответчика в  том,  что
   ни  статья 90 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, ни какое-либо
   другое   положение   не   содержат  четкого   определения   понятия
   "исключительные обстоятельства".
       Кроме этого, заявитель утверждал, что подозрение о том, что  он
   мог   скрыться   от  следствия,  было  необоснованным.   Обвинения,
   выдвинутые  против  него,  не имели ничего  общего  с  обвинениями,
   предъявленными  Р.,  который был заключен  под  стражу  в  связи  с
   обвинениями  в  уклонении от уплаты налогов почти за  два  года  до
   заключения  под  стражу заявителя. Было бы абсурдным  предполагать,
   что  заявитель мог скрыться от следствия в связи с заключением  под
   стражу Р.
       До  самого  момента заключения под стражу действия  Генеральной
   прокуратуры  Российской  Федерации  ни  напрямую,  ни  косвенно  не
   указывали  на  то, что заявитель подозревался в совершении  тяжкого
   преступления, и поэтому должен быть заключен под стражу.  2  ноября
   1999  г. заявитель был допрошен в качестве свидетеля по делу Р.,  и
   вопросы, которые были ему заданы, не содержали оснований для  того,
   чтобы   сделать  предположение  о  том,  что  он  подозревается   в
   совершении  преступлений и, следовательно, может быть заключен  под
   стражу.  Более  того, допрос показал, что заявитель  был  полностью
   готов   и   желал   оказать  содействие  в   предоставлении   любой
   информации,  требуемой следователю. В целом поведение заявителя  до
   его заключения под стражу не могло дать оснований для подозрения  в
   том, что он скроется от следствия и суда. Даже, если заявитель  мог
   находиться за границей, он всегда незамедлительно возвращался в  г.
   Москву, если это требовалось.
       61.  Что  касается амнистии, заявитель не согласен  с  властями
   Российской Федерации в их толковании Постановления об амнистии.  Он
   полагал  нелогичным,  чтобы  лицо,  которое  подлежит  амнистии  от
   обвинения,  не  подлежало  бы амнистии в отношении  заключения  под
   стражу на основании того обвинения.
       Заявитель утверждал, что ссылка властей Российской Федерации на
   поправку  в  Постановление об амнистии от  28  июня  2000  г.  была
   неуместной,  поскольку  она была принята  после  ареста  заявителя.
   Было   бы  абсурдным  предположить,  что  эта  поправка  в  порядке
   обратной силы делала заключение заявителя под стражу законным.
       Заявитель утверждал, что органы, проводившие расследование,  на
   самом  деле знали в момент заключения под стражу о том, что он  был
   награжден    орденом    Дружбы   народов.   Следователь    Николаев
   собственноручно записал этот факт в протоколе допроса от  2  ноября
   1999 г. и от 14 июня 2000 г.
   
                      2. Мнение Европейского суда
   
       62.   Прежде   всего  Европейский  суд  напоминает,   что   при
   рассмотрении   вопроса  о  "законности"  содержания  под   стражей,
   включая    вопрос    о   том,   была   ли   соблюдена    процедура,
   "предусмотренная  законом", Конвенция по существу  отсылает  нас  к
   национальному  праву  и  закрепляет  обязанность  соблюдения   норм
   национального материального и процессуального права,  но  при  этом
   она    дополнительно   требует,   чтобы   любое   лишение   свободы
   соответствовало  целям,  предусмотренным  статьей  5  Конвенции,  а
   именно цели защиты человека от произвола.
       Закрепляя  положение, согласно которому любое  лишение  свободы
   должно     осуществляться    "в    соответствии    с    процедурой,
   предусмотренной законом", пункт 1 статьи 5 Конвенции  прежде  всего
   требует,  чтобы  любое заключение под стражу либо задержание  имело
   правовое основание во внутригосударственном праве. При этом  данное
   выражение  не  просто  отсылает нас к национальному  праву.  Как  и
   выражения  "в  соответствии с законом" и  "предусмотрено  законом",
   использованные  во вторых пунктах статей с 8 по 11  Конвенции,  они
   также   ссылаются   на   качество  закона,   требуя   совместимости
   последнего   с  верховенством  права,  концептуальным   положением,
   присущим всем статьям Конвенции.
       Качество  в  этом смысле предусматривает, что в случаях,  когда
   национальное  право  допускает лишение  свободы,  оно  должно  быть
   достаточно  доступным  и  точным для  того,  чтобы  избежать  любых
   возможных  опасностей  произвола (см.  с  необходимыми  изменениями
   Постановление  Европейского  суда по делу  "Амюур  против  Франции"
   (Amuur  v.  France) от 25 июня 1996 г., Reports  of  Judgments  and
   Decisions 1996-III, з 50).
       63.  В  настоящем  деле заявитель был заключен  под  стражу  до
   предъявления  ему обвинения. Заключение под стражу  в  этом  случае
   представляет  собой исключение из общего правила,  закрепленного  в
   статье  89 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, согласно которой
   меры  пресечения  применяются после предъявления  обвинений.  Такое
   исключение допускалось статьей 90 Уголовно-процессуального  кодекса
   РСФСР  при наличии "исключительных обстоятельств". Стороны согласны
   с  тем,  что  Уголовно-процессуальный кодекс  РСФСР  не  раскрывает
   значение указанного выражения.
       Власти  Российской Федерации не представили каких-либо примеров
   -  подтвержденных  либо не подтвержденных решениями  судов  -  дел,
   которые  могли  бы раскрыть понятие "исключительных обстоятельств",
   используемое в прошлом.
       64.  Не  было продемонстрировано, что эта норма - на  основании
   которой  лицо может быть лишено свободы - соответствует  требованию
   "качества закона", предусмотренному статьей 5 Конвенции.
       65.  В свете упомянутого вывода нет необходимости рассматривать
   вопрос  о  том,  отвечала  ли  ситуация  с  заявителем  требованиям
   материального права.
       66.  Что  касается  амнистии, Европейский суд  напоминает,  что
   "законности"   заключения  под  стражу  присуще  его   соответствие
   требованиям    национального   права   (см.   упоминавшееся    выше
   Постановление Европейского суда по делу "Амюур против  Франции",  з
   50).   Прежде  всего  национальные  власти,  в  особенности   суды,
   занимаются  толкованием и применением национального права.  Однако,
   поскольку   согласно  пункту  1  статьи  5  Конвенции  несоблюдение
   положений  национального  права  приводит  к  нарушению  Конвенции,
   следовательно,   Европейский  суд  может  и   должен   осуществлять
   некоторые   полномочия   по  проверке  соблюдения   соответствующих
   положений права (см. например, Постановление Европейского  суда  по
   делу  "Бенхэм  против Соединенного Королевства" (Benham  v.  United
   Kingdom) от 10 июня 1996 г., Reports 1996-III, з 41).
       67.  Власти  Российской Федерации согласились  с  тем,  что  по
   смыслу  Постановления об амнистии следователь должен был прекратить
   разбирательство против заявителя сразу после того,  как  ему  стало
   известно, что заявитель был награжден орденом Дружбы народов.  Хотя
   власти  государства-ответчика и утверждали, что следователь впервые
   узнал об этом факте 16 июня 2000 г., они не отрицали того, что  тот
   же  следователь  лично  внес  информацию  о  награде  заявителя   в
   протоколы  допроса  от  12  ноября  и  14  июня  2000  г.   Поэтому
   Европейский суд приходит к выводу, что к 13 июня 2000 г. власти  на
   самом  деле знали, или от них можно было разумно ожидать,  что  они
   знают  о  том,  что  уголовное дело против  заявителя  должно  быть
   прекращено.
       68.  Европейский суд согласен с заявителем в том, что  было  бы
   абсурдным  толковать  Постановление  об  амнистии  как  допускающее
   предварительное  заключение под стражу в отношении  лиц,  уголовные
   дела  против  которых  подлежат прекращению.  Поэтому  имело  место
   нарушение норм национального права.
       69. Соответственно, имело место нарушение статьи 5 Конвенции.
   
                II. Предполагаемое нарушение статьи 18
        Конвенции, взятой в совокупности со статьей 5 Конвенции
   
       70.  Заявитель  также жаловался на то, что его  заключение  под
   стражу  представляло  собой  превышение полномочий.  Он  утверждал,
   что,  заключая  его под стражу, власти намеревались  заставить  его
   продать  его  бизнес  в  области средств  массовой  информации  ОАО
   "Газпром"   на  невыгодных  условиях.  Европейский  суд  рассмотрит
   жалобу в этой части согласно статье 18 Конвенции, которая гласит:
       "Ограничения,  допускаемые в настоящей  Конвенции  в  отношении
   указанных  прав  и свобод, не должны применяться  для  иных  целей,
   нежели те, для которых они были предусмотрены".
   
                           A. Доводы сторон
                                   
                    1. Власти Российской Федерации
   
       71.  Власти  Российской  Федерации не согласились  с  указанным
   утверждением  заявителя. Они настаивали на том,  что  заявитель  не
   представил  каких-либо доказательств, указывающих на то,  что  если
   бы  он не продал свой бизнес согласно "Июльскому соглашению", то он
   не был бы освобожден.
   
                             2. Заявитель
   
       72.  Заявитель утверждал, что обстоятельства дела говорят  сами
   за   себя.  Он  напомнил,  что  власти  руководствовались  желанием
   эффективно заставить замолчать его средства массовой информации  и,
   в   частности,   прекратить  критику  ими  руководства   Российской
   Федерации. Заявитель особо отмечает, что когда ЗАО "Медиа-Мост"  не
   стала   соблюдать   "Июльское  соглашение",  поскольку   оно   было
   подписано   под   давлением,  Генеральная  прокуратура   Российской
   Федерации  начала расследование займов, осуществленных ЗАО  "Медиа-
   Мост".
   
                      B. Мнение Европейского суда
   
       73.  Европейский  суд напоминает, что статья  18  Конвенции  не
   является автономной. Она может применяться только во взаимосвязи  с
   другими  статьями  Конвенции. Однако может  иметь  место  нарушение
   статьи  18  Конвенции, рассматриваемой в связи с другой статьей,  в
   то  время  как  не может иметь место нарушение этой статьи,  взятой
   самостоятельно.  Более того, из формулировки  статьи  18  Конвенции
   следует,  что  нарушение может иметь место только в случаях,  когда
   соответствующее   право   или   свобода   подлежат    ограничениям,
   допускаемым согласно Конвенции (см. Доклад Европейской комиссии  по
   делу  "Камма против Нидерландов" (Kamma v. Netherlands) от 14  июля
   1974  г.,  DR  1,  p. 4; Решение Европейского суда  по  делу  "Оутс
   против  Польши"  (Oates  v. Poland) от 11 мая  2000  г.,  жалоба  N
   35036/97).
       74. Выше в з 52 - 55 Европейский суд установил факт ограничения
   свободы  заявителя  "с  тем, чтобы он предстал  перед  компетентным
   органом   власти   по   обоснованному   подозрению   в   совершении
   правонарушения".  Вместе с тем, рассматривая  утверждение  согласно
   статье  18  Конвенции, Европейский суд должен  учитывать,  было  ли
   заключение  под стражу, кроме того, и, следовательно,  в  нарушение
   статьи  18  Конвенции,  применено для цели, отличной  от  той,  что
   предусмотрена подпунктом "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции.
       75.  Власти Российской Федерации не оспаривали того факта,  что
   "Июльское  соглашение", а именно приложение N 6 к  нему,  связывало
   прекращение  расследования в отношении компании "Русское  видео"  с
   продажей  средств массовой информации заявителя компании "Газпром",
   которая  контролируется государством. Власти  Российской  Федерации
   также  не  оспаривали того факта, что приложение N 6 было подписано
   исполняющим  обязанности  министра  печати,  информации  и  средств
   массовых   коммуникаций  Российской  Федерации.   Наконец,   власти
   Российской  Федерации  не  отрицали  того  факта,  что   одним   из
   оснований  для прекращения следователем Николаевым уголовного  дела
   в  отношении  заявителя  26 июля 2000 г.  было  то,  что  заявитель
   компенсировал   вред,  причиненный  предполагаемым  мошенничеством,
   путем  передачи  акций ЗАО "Медиа-Мост" компании,  находящейся  под
   контролем у государства.
       76.  По мнению Европейского суда, целью таких публично-правовых
   механизмов,   как  уголовное  судопроизводство  и  заключение   под
   стражу,  не  является  их  использование  в  качестве  составляющей
   стратегий  получения  выгоды. Те факты, что ОАО  "Газпром"  просила
   заявителя  подписать "Июльское соглашение" в  то  время,  когда  он
   находился  под  стражей, что министр государства удостоверил  такое
   соглашение   своей   подписью,  и  что   следователь   впоследствии
   использовал  его  как  одно  из  оснований  для  снятия  обвинений,
   настоятельно свидетельствуют о том, что обвинение против  заявителя
   было выдвинуто для того, чтобы запугать его.
       77.  При  таких  обстоятельствах Европейский суд  не  может  не
   признать,  что ограничение свободы заявителя, допускаемое  согласно
   подпункту "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции применялось не  только  с
   тем,  чтобы  он  предстал  перед  компетентным  органом  власти  по
   обоснованному  подозрению  в совершении  правонарушения,  но  и  по
   причинам иного, несвойственного ему характера.
       78.  Соответственно, имело место нарушение статьи 18 Конвенции,
   взятой в совокупности со статьей 5 Конвенции.
   
                  III. Применение статьи 41 Конвенции
   
       79. Статья 41 Конвенции гласит:
       "Если  Суд  объявляет, что имело место нарушение Конвенции  или
   Протоколов  к  ней,  а  внутреннее право  Высокой  Договаривающейся
   Стороны    допускает   возможность   лишь   частичного   устранения
   последствий   этого   нарушения,  Суд,  в   случае   необходимости,
   присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
   
                               A. Ущерб
   
       80.  Заявитель  потребовал возмещение  имущественного  вреда  в
   размере  1755923,07  евро за издержки, понесенные  им  при  попытке
   защиты  собственных  прав  в Российской  Федерации  и  за  рубежом,
   нарушенных задержанием и заключением под стражу 13 июня 2000 г.,  а
   также  в  ходе  последующего  уголовного  преследования.  Указанная
   сумма   покрывает  услуги  российских,  английских,   испанских   и
   американских  адвокатов, оказанные заявителю в связи с  его  делом,
   включая  разбирательства по поводу его выдачи, и дело Т., работника
   заявителя,  который также пострадал от действия властей  Российской
   Федерации.
       81.   Далее   заявитель  потребовал  0,87   евро   в   качестве
   нарицательной суммы возмещения понесенного неимущественного  вреда,
   такого  как  душевные страдания и беспокойство во время  заключения
   под стражу.
       82.   Власти   Российской  Федерации  утверждали,  что   услуги
   зарубежных   иностранных  фирм  не  имеют   прямого   отношения   к
   содержанию  заявителя  под стражей с 13  по  16  июня  2000  г.,  и
   поэтому не подлежат возмещению.
       83.  Европейский  суд, исходя из доводов  заявителя,  не  может
   прийти  к  заключению, что все статьи расходов относятся к существу
   его   жалобы   согласно  Конвенции  или  могут  быть   отнесены   к
   использованию внутригосударственных средств правовой защиты в  этой
   связи.   В  любом  случае  этот  пункт  может  быть  более  уместно
   рассмотрен в разделе "Судебные расходы и издержки" ниже.
       84. Обращаясь к моральному вреду, Европейский суд отмечает, что
   заявитель   требовал  суммы  возмещения  вреда,  которая   является
   нарицательной.  В связи с этим Европейский суд приходит  к  выводу,
   что   признание   нарушения  само  по  себе  составит   достаточную
   справедливую компенсацию.
   
                    B. Судебные расходы и издержки
   
       85.  Заявитель потребовал 446017,70 евро в качестве компенсации
   гонораров   адвокатам,  которые  помогали  ему  и   Т.   добиваться
   возмещения  в  рамках  правовой системы Российской  Федерации  и  в
   Европейском суде.
       86. Власти Российской Федерации утверждали, что указанная сумма
   является  чрезмерной.  Они  утверждали, что  возмещение  не  должно
   превышать  ставки  Европейского суда в случаях оказания  заявителям
   бесплатной  юридической помощи. Более того, в той  части,  в  какой
   требования касались Т., они, по мнению властей, не имели  отношения
   к настоящей жалобе.
       87.  Принимая  во  внимание  предмет  разбирательства  согласно
   Конвенции   и  процедуру,  которой  следовал  Европейский   суд   в
   настоящем  деле,  Европейский  суд приходит  к  выводу,  что  сумма
   требований  заявителя  не  может рассматриваться  ни  как  расходы,
   произведенные  с необходимостью, или разумные в том,  что  касается
   количества (см. Постановление Большой палаты Европейского  суда  по
   делу  "Николова против Болгарии" (Nikolova v. Bulgaria),  жалоба  N
   31195/96,  ECHR  1999-II,  з 79). Расходы, которые  непосредственно
   связаны  с  настоящей  жалобой, и которые  понес  лично  заявитель,
   составляют 88000 евро.
       88.  Исходя  из принципа разумности, Европейский суд присуждает
   88000   евро   в  качестве  компенсации  за  издержки  и   расходы,
   произведенные юридическими представителями заявителя.
   
              C. Процентная ставка при просрочке платежей
   
       89.   Европейский  суд  посчитал,  что  процентная  ставка  при
   просрочке  платежей  должна быть установлена в  размере  предельной
   годовой  процентной  ставки  по  займам  Европейского  центрального
   банка плюс три процента.
   
            НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
   
       1) постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции;
       2)  постановил, что имело место нарушение статьи 18  Конвенции,
   взятой в совокупности со статьей 5 Конвенции;
       3)  постановил, что признание нарушения составляет само по себе
   достаточную  справедливую компенсацию морального вреда, понесенного
   заявителем;
       4) постановил:
       a)  что  государство-ответчик  обязано  выплатить  заявителю  в
   течение  трех  месяцев со дня вступления Постановления  в  законную
   силу   в  соответствии  с  пунктом  2  статьи  44  Конвенции  88000
   (восемьдесят   восемь  тысяч)  евро  в  качестве   компенсации   за
   понесенные  судебные расходы и издержки в пересчете  на  российские
   рубли  по курсу, действующему на день выплаты, плюс любые возможные
   налоги;
       b) что простые проценты по предельным годовым ставкам по займам
   Европейского центрального банка плюс три процента подлежат  выплате
   по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты;
       5)  отклонил  остальные  требования  заявителя  о  справедливой
   компенсации.
   
       Совершено  на  английском языке, и уведомление о  Постановлении
   направлено  в  письменном  виде 19 мая 2004  г.  в  соответствии  с
   пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
   
                                                   Председатель Палаты
                                                       Христос РОЗАКИС
                                                                      
                                                 Секретарь Секции Суда
                                                         Серен НИЛЬСЕН
   
   
   
   
   
                    EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
                                   
                             FIRST SECTION
                                   
                      CASE OF GUSINSKIY v. RUSSIA
                      (Application no. 70276/01)
                                   
                             JUDGMENT <*>
                                   
                        (Strasbourg, 19.V.2004)
   
   -----------------------------------
       <*>  This  judgment will become final in the circumstances  set
   out  in  Article  44 з 2 of the Convention. It may  be  subject  to
   editorial revision.
   
       In the case of Gusinskiy v. Russia,
       The European Court of Human Rights (First Section), sitting  as
   a Chamber composed of:
       Mr C.L. Rozakis, President,
       Mr P. Lorenzen,
       Mrs F. Tulkens,
       Mrs S. Botoucharova,
       Mr A. Kovler,
       Mr V. Zagrebelsky,
       Mr K. Hajiyev, judges,
       and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
       Having deliberated in private on 29 April 2004,
       Delivers the following judgment, which was adopted on the last-
   mentioned date:
   
                               PROCEDURE
                                   
       1. The case originated in an application (no. 70276/01) against
   the  Russian Federation lodged with the Court under Article  34  of
   the  Convention for the Protection of Human Rights and  Fundamental
   Freedoms  ("the Convention") by a Russian and Israeli national,  Mr
   Vladimir  Aleksandrovich Gusinskiy ("the applicant"), on 9  January
   2001.
       2.  The  applicant  was  represented by  CMS  Cameron  McKenna,
   lawyers   practising  in  London.  The  Russian  Government   ("the
   Government")  were  represented by Mr P. A. Laptev,  Representative
   of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
       3.  The applicant alleged, in particular, that his detention on
   remand was unlawful and arbitrary.
       4.  The  application was allocated to the First Section of  the
   Court  (Rule  52 з 1 of the Rules of Court). Within  that  Section,
   the  Chamber that would consider the case (Article 27 з  1  of  the
   Convention) was constituted as provided in Rule 26 з 1.
       5.  By  a  decision  of  22 May 2003, the  Court  declared  the
   application partly admissible.
       6.  The applicant and the Government each filed observations on
   the  merits  (Rule  59  з  1). The Chamber  having  decided,  after
   consulting the parties, that no hearing on the merits was  required
   (Rule  59  з  3  in fine), the parties replied in writing  to  each
   other's observations.
   
                               THE FACTS
   
                   I. The circumstances of the case
                                   
       7. The applicant was born in 1952.
       8.  The circumstances of the case, as submitted by the parties,
   are as follows.
   
          A. The initial investigation against the applicant
   
       9.  The  applicant  is the former Chairman  of  the  Board  and
   majority  shareholder  of ZAO Media Most, a Russian  private  media
   holding company, comprising NTV, a popular television channel.
       10.  On  2 November 1999 the applicant was interviewed  by  the
   senior  special  cases  investigator of  the  General  Prosecutor's
   Office  (the "GPO"), Mr Nikolayev. It appeared from the  transcript
   of  this  interview that the interview concerned  an  investigation
   into  a  State-owned  enterprise known as FGP RGK  "Russian  Video"
   ("Russian  Video")  in respect of the transfer  of  a  broadcasting
   licence to a limited liability company, OOO "Russian Video  -  11th
   Channel"  ("OOO Russian Video") in violation of various  provisions
   of the Civil Code.
       11. After the interview a witness record form was completed and
   signed  by  both the applicant and Mr Nikolayev. The applicant  was
   allowed  to review the notes made of the interview and to  add  his
   own  comments. The investigating officer noted on the form that the
   applicant had been awarded the Friendship of the Peoples Order.
       12.  In  2000  Media Most had an intense controversy  with  OAO
   Gazprom,  a  natural  gas monopoly controlled by  the  State,  over
   Media Most's debts to Gazprom.
       13.  After  Gazprom  had discontinued the negotiations  on  the
   debts,  Media  Most's  offices in Moscow were searched  by  special
   force  units of the GPO and the Federal Security Service. A  number
   of  documents  and other material were seized as  evidence  for  an
   investigation into infringements of privacy allegedly  carried  out
   by the security staff of Media Most.
       14.   On   15  March  2000  Mr  Nikolayev  opened  a   criminal
   investigation  against the applicant (criminal case no.  18/191012-
   98)  in respect of allegations of fraud. This case was consolidated
   with  the  criminal  investigation in  the  case  no.  18/221012-98
   against   R.,  an  executive  of  Russian  Video  which   concerned
   allegations of embezzlement. The allegations in both cases  related
   to  the  business relations between Russian Video and  OOO  Russian
   Video  and  in  particular to the inclusion of Media  Most  in  OOO
   Russian  Video  and  an  increase in the  statutory  capital  which
   resulted in a redistribution of the shareholders' interests.
   
            B. The applicant's imprisonment on 13 June 2000
   
       15.  On  11 June 2000 the applicant was summoned to attend  the
   offices  of  the GPO at 5.00 p.m. on 13 June 2000 to be  questioned
   as  a  witness in relation to another criminal case.  At  the  time
   when  the  summons was issued by the GPO the applicant was  out  of
   the  country  but  nevertheless  made  arrangements  to  return  to
   Russia. Upon his arrival at the GPO's offices on 13 June 2000,  the
   applicant  was  arrested  and  imprisoned  in  the  Butyrka  prison
   pursuant to an order made on 13 June 2000 by Mr Nikolayev.
       16. The order stated that, pursuant to Articles 90 - 92 and  96
   of   the   Code  of  Criminal  Procedure  ("CCrP"),  Mr   Nikolayev
   considered  that  the crime of fraud, of which  the  applicant  was
   suspected, constituted a grave public threat and was punishable  by
   imprisonment  only,  and  that  the applicant  might  interfere  in
   establishing  the  truth in relation to the  case  and  attempt  to
   evade investigation and trial.
       17.  The  applicant remained in custody until 16  June,  during
   which time he was interrogated twice: on 14 and 16 June.
       18. The interrogation of 14 June took place in the presence  of
   the  applicant's lawyers. It was explained to the applicant  before
   the  interview  that he was suspected of committing  a  large-scale
   fraud  under  Article  159  з  3 (b) of  the  Criminal  Code.  More
   particularly,  the  charges were based on the  allegation  that  in
   1996  -  97,  by  means of the establishment of various  commercial
   entities  (including  Media  Most),  broadcasting  functions   were
   fraudulently   transferred  from  Russian  Video,   a   State-owned
   company,   to  OOO  Russian  Video,  a  private  company,   thereby
   stripping Russian Video of the 11th TV Channel, with a value of  10
   million  US  dollars  ("USD"). It was alleged  that  in  1997,  the
   applicant, in concert with R., began using the 11th TV Channel  for
   his own purposes, without payment to the State.
       19.  The  applicant  declined  to  comment  in  detail  on  the
   investigation, other than to state that he found it to  demonstrate
   an  ignorance  of  Russian law and a "political  contract"  against
   him.
       20.  In the record of the interview Mr Nikolayev noted that the
   applicant had been awarded the Friendship of the Peoples Order.
       21.  On  15 June 2000 the applicant's lawyers lodged a petition
   with  Mr  Nikolayev  complaining that the  applicant's  arrest  was
   unlawful  as  it did not comply with Article 90 of the  CCrP,  that
   the  applicant was subject to an amnesty against imprisonment as  a
   result  of  the  award of the Friendship of Peoples Order  and  the
   Amnesty  Act passed on 26 May 2000, and that the suspicions against
   the applicant were inconsistent, absurd and false.
       22.  In  addition, the applicant's lawyers lodged  a  complaint
   with  the Tverskoy District Court of Moscow under Article 220  з  1
   of  the  CCrP  claiming  that  the imprisonment  was  unlawful  and
   requesting the applicant's immediate release. The grounds  for  the
   complaint  were  that the arrest order was issued in  violation  of
   Articles  90, 92 and 96 of the CCrP since there were no exceptional
   circumstances  to  justify  the applicant's  detention  before  the
   laying  of  charges, nor any grounds for imprisonment on the  basis
   of  the  charges  made. The arrest order was issued  with  apparent
   political  motivation and the imprisonment constituted an excessive
   restraint  and was unnecessary. Furthermore, there were no  grounds
   to   suspect  that  the  applicant  intended  to  hide   from   the
   investigation  nor  any reason to believe that he  would  interfere
   with  the investigation. Finally, the applicant was subject  to  an
   amnesty from punishment and preliminary imprisonment due to  having
   been awarded the Friendship of the Peoples Order.
       23.  On  16  June 2000 Mr Nikolayev charged the applicant  with
   fraud  under Article 159 з 3 (b) of the Criminal Code. On the  same
   day  the applicant was interrogated in the presence of his lawyers.
   The  applicant  refused  to sign the record  of  the  interrogation
   because  he  did  not  understand the charges laid.  The  applicant
   noted  on  the record that he considered the charges to be  legally
   absurd  and  that he did not admit any guilt in relation  to  them.
   The  applicant again declared that the investigation was being used
   by  the  authorities  to discredit him and demanded  his  immediate
   release from imprisonment.
       24.  On  the  same  day,  16  June, Mr  Nikolayev  ordered  the
   applicant's release from custody in exchange of an undertaking  not
   to  leave the country. The applicant was released at 10 p.m. on  16
   June 2000.
       25.   After  the  applicant's  release,  Mr  Nikolayev   issued
   summonses  for  the applicant to appear for further questioning  on
   22  June  and  3, 11 and 19 July 2000. The applicant  attended  for
   questioning  but refused to answer the questions that were  put  to
   him.
       26.  The  applicant  asked Mr Nikolayev a number  of  times  to
   permit  him to leave the country for personal and business reasons.
   Mr Nikolayev refused without giving any detailed reasons.
   
        C. The "July Agreement" and termination of prosecution
   
       27.  During the applicant's imprisonment between 13 and 16 June
   2000,  the  Acting  Minister for Press and Mass Communications,  Mr
   Lesin,  offered to drop the criminal charges against the  applicant
   arising  out  of  the  Russian Video matter if the  applicant  sold
   Media Most to Gazprom at a price to be determined by Gazprom.
       28.  Whilst the applicant was in prison, Gazprom asked  him  to
   sign  an agreement in return for which the applicant was told  that
   all  criminal  charges against him would be dropped. The  agreement
   between  Gazprom and the applicant was signed on 20 July 2000  (the
   "July  Agreement")  and included in Annex 6  a  provision  calling,
   among  other  things, for the cessation of the criminal prosecution
   against  the  applicant  in relation to Russian  Video  and  for  a
   guarantee of his security. This provision read as follows:
       "The  Parties realise that a successful implementation  of  the
   Agreement  is  only  possible when individuals and  legal  entities
   acquire  and exercise their civil rights by their own will  and  in
   their  own  interests, without any compulsion by other  parties  to
   make  any  such acts. The above currently requires meeting  certain
   interrelated conditions, namely:
       -  termination of the criminal prosecution against Mr  Vladimir
   Aleksandrovich Gusinskiy under the criminal case initiated  against
   him  on  13  June 2000, his re-classification as a witness  in  the
   said case, suspension of the restraint in the form of an order  not
   to  leave.  In case this condition is not ensured, the Parties  are
   relieved of performance of their obligations hereunder;
       -  provision to Mr Vladimir Aleksandrovich Gusinskiy and  other
   shareholders  (stockholders)  and executives  of  the  [Media  Most
   subsidiaries]  of  guarantees of their security and  protection  of
   their  rights and freedoms, including the right freely  to  travel,
   to  choose  the place of stay and residence, freely  to  leave  the
   Russian  Federation and to return to the Russian Federation without
   any obstacles;
       -  refraining  from taking any steps, including  making  public
   statements,  dissemination  of information  by  the  Organisations,
   their   shareholders  and  executives,  causing   damage   to   the
   fundamentals  of  the constitutional regime and  violation  of  the
   integrity  of the Russian Federation, undermining the  security  of
   the  State,  incitement of social, racial, national  and  religious
   discord,  leading  to  discrediting  institutions  of  the  Russian
   Federation State power."
       29.  Annex  6  was  signed by the parties and endorsed  by  the
   signature of Mr Lesin.
       30. Following the signing of the "July Agreement", the criminal
   prosecution against the applicant in connection with Russian  Video
   was  stopped  by  a stay of prosecution and restraint  cancellation
   order  made  by  Mr Nikolayev on 26 July 2000. The  order  read  as
   follows:
       "The  analysis of the evidence confirms the illegal  nature  of
   [the  applicant's] doings. However, the actions of the head of  ZAO
   Media  Most V.A. Gusinskiy along with criminal legal norms  contain
   the elements of substantive law. In view of the specific nature  of
   this  action  it  is impossible to attribute it to  separate  legal
   spheres.
       In  the  course of the investigation V.A. Gusinskiy  understood
   the  unlawfulness  of  the acquisition of the  right  to  another's
   property  and  in  this connection he provided a reimbursement  for
   the  damage  he caused, having assigned his share in the  statutory
   capital  of  OOO "Russian Video-11th Channel" to the  State.  Apart
   from  that,  he  significantly made up for the harm caused  to  the
   interests  of the State by voluntarily transferring ZAO Media  Most
   shares to a legal entity controlled by the State.
       The  steps  taken by the accused can be viewed  as  extenuating
   circumstances  and  they evidence his sincere repentance  which  in
   conjunction  with  other positive characterising  details  and  the
   lack  of  past  criminal record allows a decision to  be  taken  to
   relieve V.A. Gusinskiy from criminal prosecution."
       31.  Simultaneously the restraint by way of the  order  not  to
   leave  the  country  was  lifted. On that day  the  applicant  left
   Russia  and  on  21  August 2000 went to his villa  in  Sotogrande,
   Spain.
       32. Following the applicant's departure from the country, Media
   Most  refused to honour the "July Agreement", claiming that it  had
   been entered into under duress.
   
             D. Judicial review of the applicant's arrest
   
       33.  On  20  June 2000 the Tverskoy District Court  closed  the
   proceedings  initiated  on  the  applicant's  complaint  about  the
   unlawfulness  of the detention. The court found that the  complaint
   could  not be examined since the order of imprisonment had by  this
   time  been cancelled, and since only those actually detained  could
   appeal against detention.
       34.  On  appeal,  this decision was upheld by the  Moscow  City
   Court on 11 July 2000.
   
                 E. The Media Most loan investigation
   
       35.  On  27  September  2000 Mr Nikolayev initiated  a  further
   criminal  investigation against the applicant. The new  charge  was
   brought  under  Article  159  з 3 (b)  of  the  Criminal  Code  and
   concerned  fraudulent  obtaining  of  loans  by  Media  Most.   The
   applicant was not provided with a copy of the order initiating  the
   proceedings. However, according to the information gathered by  the
   applicant's  lawyers, the criminal investigation was instituted  on
   the  basis  of an application filed by Gazprom with the GPO  on  19
   September  2000. Gazprom asked the GPO to investigate the  spending
   of  funds  obtained by Media Most and, in particular,  whether  the
   loan  complied  with the activities permitted  by  the  charter  of
   Media  Most, whether the funds were used for their intended purpose
   and  whether the management of Media Most had violated any  law  in
   relation  to  the  loans.  Gazprom,  a  State-owned  company,   was
   involved as a guarantor of the loans.
       36.  On  1 November 2000 Mr Nikolayev issued a further  summons
   for  the  applicant  to  attend the  GPO  on  13  November,  to  be
   presented  with  charges and for interrogation. The  applicant  did
   not attend.
       37.  As  the  applicant did not attend the GPO, on 13  November
   2000   Mr   Nikolayev  amended  the  order  for   the   applicant's
   prosecution.  He re-instigated the charges for fraud under  Article
   159  з  3  of  the  Criminal  Code but in connection  with  another
   incident,  and imposed a measure of restraint of imprisonment.  The
   order  was  passed  to  the Russian National Interpol  Bureau.  The
   charges  alleged  that  the  applicant  had  fraudulently  obtained
   loans.
       38.  The  applicant  was  arrested in  Spain  pursuant  to  the
   international arrest warrant on 11 December 2000 and imprisoned  in
   Spain  on  12 December 2000. On 22 December 2000 the applicant  was
   released  from  prison on bail of USD 5.5 million and  confined  to
   house arrest in his villa in Sotogrande.
       39.  Following  the  applicant's lawyers'  application,  on  26
   December 2000 the Tverskoy District Court of Moscow ruled that  the
   initiation  of the Media Most loan investigation had been  unlawful
   because the evidence gathered by the investigating authorities  had
   disclosed  no  elements of fraud sufficient to  institute  criminal
   proceedings.
       40.  On  5  January 2001 the Moscow City Court  set  aside  the
   judgment  of  26 December 2000 on the ground that no  court  appeal
   lay  against  investigating  authorities'  decisions  to  institute
   criminal proceedings.
       41.  Following proceedings in the Spanish courts,  on  4  April
   2001  a judgment was given in the applicant's favour rejecting  the
   request  by the Russian authorities for the applicant's extradition
   from  Spain.  Declining the extradition request the National  Court
   (Audiencia Nacional) said:
       "[I]t is possible to observe in the documents furnished by [the
   applicant]...  certain  noteworthy  and  peculiar  circumstances  -
   which  are  unusual in the sphere of judicial claims  for  fraud  -
   which, although they do not themselves lead to the conclusion  that
   we  are  dealing  with  an irregular claim filed  for  a  political
   purpose,  [illegible]  that  the Court  cannot  but  consider  [the
   applicant's] argument as not completely without foundation  as  far
   as   the  facts  and  interferences  are  considered  and  as   not
   inconceivable  and  not  discountable  on  the  basis  of   logical
   criteria and experience.
       The Court considers the following circumstances of the case  to
   be peculiar:
       1. The agreement of 20 July 2000 ... of sale by [the applicant]
   to   Gazprom-Media  of  a  parcel  of  shares...  [Annex  6]  -   a
   supplementary  agreement  which  is  not  common  in  relationships
   between  sellers and purchasers of securities - concludes with  two
   signatures,  one  of  which  is  the  habitual  signature  of   the
   representative of Gazprom-Media ... which appears in  the  body  of
   the  contract and in other annexes and another signature  which  at
   first  sight  does  not  coincide  with  [the  applicant's]  normal
   signature  -  in  the  agreement,  annexes  and  stamps   in   this
   extradition  procedure. [The applicant] claims  that  this  is  the
   signature of a member of the Russian Government.
       2.  ...  Six  days  after  the  date  of  the  agreement,  [the
   applicant],  who  stood  accused  in  the  proceedings  [concerning
   Russian  Video]  with  a  promise not to  leave  the  country,  was
   exempted  from  liability in the said proceedings and  the  measure
   restricting his freedom was lifted...
       3. [The applicant's] statements at the extradition hearing with
   regard  to  the pressure and coercion suffered, which he  gives  as
   the reasons prompting him to sign the agreement of 20 July 2000...
       4.  The  judgment of the Tverskoy District Court of 26 December
   2000...
       These  peculiarities  of the case must  inevitably  have  legal
   significance  for  the judicial ruling on this extradition  request
   since  the  fact that the Court has perceived them ... obliges  it,
   for  reasons  of  legal security and effective judicial  protection
   ...   to   stretch   to   the  extreme  the  judgment   of   double
   incrimination, analysing the grounds for the accusation in view  of
   the need to provide due legal protection..."
   
                        F. Further developments
   
       42.  On 19 June 2002 Judge Merkushov, a Deputy President of the
   Supreme Court, lodged an application for supervisory review of  the
   decisions  of the Tverskoy District Court of 20 June 2000  and  the
   Moscow  City  Court of 11 July 2000. The judge maintained  that  it
   was  the lawfulness of detention rather than detention itself which
   should  have been the subject of the judicial review. He  requested
   the  Presidium  of the Moscow City Court to remit the  case  for  a
   fresh examination by the Tverskoy District Court.
       43.  On  18  July 2002 the Presidium of the Moscow  City  Court
   granted the application.
       44.  On  26 September 2002 the Tverskoy District Court examined
   the  substance  of  the  complaint  about  the  detention.  At  the
   hearing, the representative of the defendant, the GPO, argued  that
   at  the  time  of  the applicant's arrest he could have  interfered
   with  the  course of justice because he had been the head of  Media
   Most   and  therefore  had  unlimited  possibilities  to  influence
   witnesses  and had had access to written evidence. Furthermore,  as
   the  applicant had had dual citizenship and a travel  passport,  he
   could  escape  abroad.  With regard to the  applicant's  allegation
   that  he had been entitled to an amnesty, the prosecutor noted that
   documentary proof that the applicant had indeed held the award  had
   only  been  submitted on 15 June 2000, i.e. after the  arrest,  and
   the  next  day  the  applicant  had  been  released.  The  Tverskoy
   District Court confirmed the reasons of the GPO. It found that,  in
   the  light  of the explanations of the representative of  the  GPO,
   the  wording of the detention order of 13 June 2000 could not  have
   been  seen as strained and hypothetical. As to the award, the court
   found  that the criminal procedure law contained no restriction  on
   application  of measures of restraint to a person subjected  to  an
   act of amnesty.
   
                       II. Relevant domestic law
   
              A. The Code of Criminal Procedure of 1960,
                   as in force at the relevant time
   
       Article 5. Circumstances entailing termination of prosecution
       "A  criminal  prosecution  cannot be started,  or,  if  already
   started, shall be stopped if...
       4)  there has been passed an act of amnesty which relieves [the
   person concerned] from punishment..."
       Article 89. Measures of restraint
       "If  there  are sufficient reasons to believe that the  accused
   will  flee from the investigation or court, or will interfere  with
   the  establishment  of the truth in the case,  or  will  engage  in
   criminal  activities...one of the following measures  of  restraint
   may  be  applied:  an  order not to leave the place  of  residence,
   personal    guarantee   or   guarantee   of   a    non-governmental
   organisation, taking into custody..."
       Article 90. Imposing measure of restraint on suspect
       "In  exceptional circumstances, a measure of restraint  may  be
   imposed  on  a  suspect who has not been charged. In such  a  case,
   charges  must  be  brought against the suspect  ten  days  after  a
   measure  of restraint is imposed. If no charges are brought  within
   the period specified, the measure of restraint is to be revoked."
       Article  91.  Circumstances  to  be  considered  when  imposing
   measure of restraint
       "When  the  need  for  imposing  a  measure  of  restraint   is
   considered   and  the  measure  of  restraint  is  imposed...   the
   circumstances  to be taken into account must be... the  gravity  of
   the  charges  brought and the suspect's or defendant's personality,
   occupation, age, health, family status and other circumstances."
       Article 92. Ruling or decision to impose measure of restraint
       "A  measure of restraint is to be imposed by a ruling  rendered
   by  an  inquiry officer, investigator, prosecutor, or by a reasoned
   finding  rendered  by a court, which must specify  the  offence  of
   which  the  person  is  suspected or accused and  the  grounds  for
   imposing  the  measure of restraint. The person concerned  must  be
   informed  of  the  ruling or decision and, simultaneously,  of  the
   procedure  for bringing a complaint against the decision to  impose
   restraint.
       A  copy  of the ruling or decision must be immediately provided
   to the person on whom a measure of restraint has been imposed."
       Article 96. Taking into custody
       "Taking into custody is to be imposed as a measure of restraint
   ...  for offences punishable by imprisonment of more than one year.
   In  exceptional circumstances, this measure of restraint  may  also
   be  applied to offences punishable with imprisonment of  less  than
   one year..."
   
                               B. Fraud
   
       45.  Article 159 з 3 (b) of the Criminal Code of 1996 provides,
   insofar as relevant:
       "Fraud,  i.e.  theft  or acquisition of another's  property  by
   misrepresentation  or abuse of trust, ... [committed  on]  a  large
   scale  ...  shall be punishable by five to ten years'  imprisonment
   with or without expropriation."
   
                              C. Amnesty
   
       46.  On  26  May  2000 the State Duma adopted  the  Decree  "On
   Amnesty in Commemoration of the 55th Anniversary of the Victory  in
   the  Great  Patriotic  War  of 1941 - 45 (the  "Amnesty  Act").  It
   entered  into  force on 27 May 2000. The Amnesty  Act  provided  as
   follows:
       "2.  [Convicted  persons] shall be discharged  from  serving  a
   prison sentence, irrespective of its length:...
       (b)  [if  they  are] awarded orders or medals of  the  USSR  or
   Russian Federation;...
       8.    Criminal   proceedings   pending   before   investigating
   authorities  and  courts, which concern offences  committed  before
   the  entry  into force of the present Act, shall be  terminated  in
   respect of:...
       (b)  persons  indicated  in [section  2  (b)]  of  the  present
   Act;..."
       47.  On  26 May the State Duma also adopted a Direction on  the
   Application of the Amnesty Act. The Direction provided as follows:
       "1. The [Amnesty Act] shall be implemented by:...
       (b)  investigating authorities in respect of persons  suspected
   or  accused of crimes, if these authorities conduct the proceedings
   concerning the crimes;...
       3.  The decision on the application of the Amnesty Act shall be
   taken  individually in respect of each person. If  the  information
   on  the person is insufficient, the decision on the application  of
   the  amnesty  may  be  postponed  until  additional  documents  are
   received..."
   
                                THE LAW
                                   
         I.  Alleged violation of Article 5 of the Convention
   
       48.  The applicant complained under Article 5 of the Convention
   that  his  detention was effected in the absence  of  a  reasonable
   suspicion of having committed an offence, did not comply  with  the
   domestic   procedure  and  was  ordered  without  regard   to   the
   provisions  of  the  Amnesty Act. Article 5, insofar  as  relevant,
   reads as follows:
       "1.  Everyone has the right to liberty and security of  person.
   No  one  shall  be  deprived of his liberty save in  the  following
   cases and in accordance with a procedure prescribed by law:...
       (c) the lawful arrest or detention of a person effected for the
   purpose  of  bringing him before the competent legal  authority  on
   reasonable suspicion of having committed an offence or when  it  is
   reasonably  considered  necessary  to  prevent  his  committing  an
   offence or fleeing after having done so;..."
   
                        A. Reasonable suspicion
   
       49.  First,  the  applicant alleged that  both  criminal  cases
   against him were instituted without any legal basis.
   
                      1. Arguments of the parties
   
       50.  The  Government contested this allegation. They maintained
   that  the applicant's detention on 13 June 2000 was motivated by  a
   reasonable  suspicion  that he had committed  a  large-scale  fraud
   punishable under Article 159 з 3 (b) of the CCrP.
       51. The applicant contended that he had no case to answer. With
   regard  to the Russian Video investigation, he submitted  that  his
   behaviour  did not fall under the legal definitions  of  fraud  and
   complicity.  With  regard to the Media Most loan investigation,  he
   submitted   that  the  GPO  had  in  fact  tried  artificially   to
   criminalise credit relations between two legal persons.
   
                       2. The Court's assessment
   
       52. The applicant claims that neither the Russian Video nor the
   Media   Most  loan  investigations  were  based  on  a  "reasonable
   suspicion".
       The  Court  recalls  first that in proclaiming  the  "right  to
   liberty", Article 5 з 1 is contemplating individual liberty in  its
   classic  sense, that is to say the physical liberty of  the  person
   (see  Engel v. the Netherlands, judgment of 8 June 1976,  Series  A
   no. 22, з 58).
       Since  the  Russian authorities did not physically  detain  the
   applicant  in  connection  with  the  Media  Most  loan  case,  the
   applicant cannot claim to be a victim of a breach of Article  5  in
   this  respect.  The Court will therefore limit its  examination  of
   the  existence  of a "reasonable suspicion" with the Russian  Video
   case.
       53.  The  Court  reiterates that in  order  for  an  arrest  on
   reasonable suspicion to be justified under Article 5 з 1 (c) it  is
   not  necessary for the police to have obtained sufficient  evidence
   to  bring  charges,  either at the point of  arrest  or  while  the
   applicant  is  in  custody (see Brogan and  Others  v.  the  United
   Kingdom, judgment of 29 November 1099, Series A no. 145-B,  з  53).
   Neither  is it necessary that the person detained should ultimately
   have  been charged or taken before a court. The object of detention
   for   questioning  is  to  further  a  criminal  investigation   by
   confirming  or discontinuing suspicions which provide  the  grounds
   for  detention  (see Murray v. the United Kingdom, judgment  of  28
   October  1994, Series A no. 300-A, з 55). However, the  requirement
   that  the  suspicion must be based on reasonable grounds  forms  an
   essential  part  of  the  safeguard against  arbitrary  arrest  and
   detention.  The  fact that a suspicion is held  in  good  faith  is
   insufficient.  The words "reasonable suspicion" mean the  existence
   of  facts  or information which would satisfy an objective observer
   that  the person concerned may have committed the offence (see Fox,
   Campbell  and Hartley v. the United Kingdom, judgment of 30  August
   1990, Series A no. 182, з 32).
       54. The Court points out that it has once found a violation  of
   Article  5  з  1  (c)  where a person was detained  on  charges  of
   misappropriation of State funds even though his actions -  granting
   funds  in  assistance and loans to developing countries - could  in
   no  way imply criminal liability for decisions of this nature  (see
   Lukanov  v.  Bulgaria,  judgment  of  20  March  1997,  Reports  of
   Judgments and Decisions 1997-II, зз 42 - 46).
       55.  The  present  application is, however, different.  In  the
   Russian  Video  case, the investigating authorities  suspected  the
   applicant   of   having  fraudulently,  by   a   number   of   sham
   transactions,  deprived  a State-owned  company  of  the  right  to
   broadcast  TV signals. The authorities evaluated the damage  caused
   to  the  State  at  USD  10 million and qualified  the  applicant's
   actions  as  a criminal offence under Article 159 з 3  (b)  of  the
   CCrP.
       The   Court  considers  that  the  evidence  gathered  by   the
   investigating  authorities could "satisfy  an  objective  observer"
   that the applicant might have committed the offence.
   
                          B. Lawful detention
   
       56.  The  applicant  alleged next that his  detention  was  not
   "lawful"  because  the  domestic procedure  was  not  observed.  In
   particular, there had been no "exceptional circumstances"  required
   by  Article  90  of  the CCrP to justify his detention  before  the
   laying  of  charges. Furthermore, contrary to the  requirements  of
   Article 89 of the CCrP, there had been no evidence to show that  he
   would  flee  the investigation or interfere with the  establishment
   of the truth if he remained at large.
       The  applicant  also  complained that  his  detention  was  not
   "lawful"  because by virtue of the Amnesty Act he was  exempt  from
   criminal prosecution.
   
                      1. Arguments of the parties
   
       (a) The Government
       57. The Government contested these allegations.
       58.  First,  with  regard to the compliance with  the  domestic
   procedure,  they  admitted that Article 90  of  the  CCrP  did  not
   include  a  list of "exceptional circumstances" in which  detention
   was   possible   before  the  laying  of  charges.  However,   such
   circumstances   were   to  be  determined  individually   in   each
   particular case.
       The  Government asserted that the applicant had been  suspected
   of  a  serious  crime  -  large-scale concerted  fraud.  The  crime
   constituted   a   grave  public  threat  and  was   punishable   by
   imprisonment  only.  Therefore, the investigative  authorities  had
   decided  to  take  the applicant into custody. Article  96  of  the
   CCrP, as in force at the material time, permitted detention on  the
   ground of seriousness of the offence alone.
       Besides,  the  investigating officer  had  suspected  that  the
   applicant  might  abscond. The suspicion had  been  caused  by  the
   applicant's being aware that on charges of a similar offence  in  a
   different  criminal case another person, R., had been arrested  due
   to  his  engagement  in criminal activities in respect  of  Russian
   Video. The applicant had also been aware of the seriousness of  the
   crime  he  had  been  suspected of and  of  a  possibility  of  his
   preventive  arrest.  The  fears that the applicant  might  go  into
   hiding had later turned out to be justified.
       59.  Secondly,  with  regard  to the  amnesty,  the  Government
   submitted  that  under section 8 of the Amnesty  Act  all  criminal
   proceedings against persons awarded medals and orders of  the  USSR
   or  Russia  were  to be stopped regardless of the  gravity  of  the
   charges.
       On  28 June 2000 the Amnesty Act was amended in such a way that
   the  offence imputed to the applicant under Article 159 з 3 (b)  of
   the  CCrP  was no longer in the list of the offences to  which  the
   amnesty extended.
       In  any event, the criminal laws did not prohibit the detention
   of persons entitled to benefit from the amnesty.
       The Government also asserted that at the time of the arrest the
   investigating  authorities  did not know  that  the  applicant  was
   awarded  the  Friendship  of the Peoples Order.  The  investigating
   authorities  first learned about it at the time of the  applicant's
   release  on  16  June 2000. Under the law, once  the  investigating
   officer  learned  about  the  award  he  should  have  stopped  the
   criminal  proceedings, if the applicant agreed. However, since  the
   case-file  contained no information on whether  the  applicant  had
   agreed  to  the  termination of the proceedings, the  investigating
   authorities continued the proceedings as they ordinarily would.
       (b) The applicant
       60.  With regard to the compliance with the domestic procedure,
   the  applicant agreed with the Government that neither  Article  90
   of  the CCrP nor any other provision defined clearly what the  term
   "exceptional circumstances" stood for.
       He  argued  further that the suspicion that he could flee  from
   the  investigation had been unfounded. The charge  brought  against
   him  had had nothing in common with the charges brought against  R.
   who  had  been taken into custody on charges of tax evasion  almost
   two  years  before the applicant's arrest. It had  been  absurd  to
   suspect  that  the  applicant  could flee  from  the  investigation
   because of R.'s arrest.
       Until  the very moment of the arrest the activities of the  GPO
   had  neither  directly nor indirectly indicated that the  applicant
   had  been suspected of a grave offence and therefore might be taken
   into  custody. On 2 November 1999 the applicant had been questioned
   as  a witness in the criminal case against R., and the questions he
   had  been  asked provided no grounds to presume that  he  had  been
   suspected   of  committing  offences  and  so  might  be  arrested.
   Furthermore,  the interview had shown that the applicant  had  been
   fully  prepared  and willing to help in supplying  any  information
   that  the  investigating  officer might  require.  The  applicant's
   overall  behaviour  prior to his arrest could  not  have  been  the
   basis  for  a  suspicion that he might flee from the  investigation
   and  the court. Even though the applicant could have stayed abroad,
   he  had  always  immediately returned to  Moscow  if  it  had  been
   required.
       61.  With  regard to the amnesty, the applicant disagreed  with
   the  Government's interpretation of the Amnesty Act.  According  to
   him,  it is illogical that a person who is subject to amnesty  from
   charge  is  not  subject  to an amnesty  in  regard  to  an  arrest
   relating to that charge.
       Фие  applicant  argued that the Government's reference  to  the
   amendment of the Amnesty Act of 28 June 2000 was irrelevant  as  it
   came  about  after the applicant's arrest. It would  be  absurd  to
   suggest  that  this amendment retrospectively made the  applicant's
   arrest lawful.
       The  applicant  claimed that the investigating authorities  did
   know  that  he had been awarded the Friendship of the People  Order
   at  the time of his arrest. Mr Nikolayev had himself recorded  this
   fact  in  the  questioning records of 2 November 1999 and  14  June
   2000.
   
                       2. The Court's assessment
   
       62.  The  Court  recalls first that where the  "lawfulness"  of
   detention  is in issue, including the question whether "a procedure
   prescribed  by  law"  has  been  followed,  the  Convention  refers
   essentially  to  national  law  and lays  down  the  obligation  to
   conform  to  the substantive and procedural rules of national  law,
   but  it requires in addition that any deprivation of liberty should
   be  in keeping with the purpose of Article 5, namely to protect the
   individual from arbitrariness.
       In laying down that any deprivation of liberty must be effected
   "in  accordance with a procedure prescribed by law", Article 5 з  1
   primarily  requires any arrest or detention to have a  legal  basis
   in  domestic law. However, these words do not merely refer back  to
   domestic  law.  Like the expressions "in accordance with  the  law"
   and  "prescribed by law" in the second paragraphs of Articles 8  to
   11, they also relate to the quality of the law, requiring it to  be
   compatible  with  the rule of law, a concept inherent  in  all  the
   Articles of the Convention.
       Quality  in  this  sense  implies that  where  a  national  law
   authorises   deprivation  of  liberty  it  must   be   sufficiently
   accessible   and   precise,  in  order  to  avoid   all   risk   of
   arbitrariness (see, with necessary changes made, Amuur  v.  France,
   judgment of 25 June 1996, Reports of Judgments and Decisions  1996-
   III, з 50).
       63.  In the present case, the applicant was remanded in custody
   before  being  charged. Such detention was an  exception  from  the
   general  rule  laid  down in Article 89 of the CCrP,  according  to
   which  measures of restraint were to be applied after  charges  had
   been  laid. This exception was permitted by Article 90 of the  CCrP
   in  "exceptional circumstances". The parties agree  that  the  CCrP
   did not reveal the meaning of this expression.
       The  Government  have  not submitted any  instances  -  whether
   confirmed  by  court decisions or not - of cases  which  have  been
   considered to disclose "exceptional circumstances" in the past.
       64.  It  has  not been shown that this rule - on the  basis  of
   which  a person could be deprived of his liberty - met the "quality
   of law" requirement of Article 5.
       65.  In the light of the above finding, it is not necessary  to
   consider  whether  the applicant's situation  met  the  substantive
   requirements of the law.
       66.  With regard to the amnesty, the Court reiterates that  the
   "lawfulness"   of  detention  essentially  means  conformity   with
   national  law  (see Amuur, cited above, з 50). It is in  the  first
   place  for  the  national  authorities,  notably  the  courts,   to
   interpret and apply domestic law. However, since under Article 5  з
   1  failure  to  comply with domestic law entails a  breach  of  the
   Convention,  it  follows that the Court can and should  exercise  a
   certain  power  to review whether this law has been  complied  with
   (see,  for  example, Benham v. the United Kingdom, judgment  of  10
   June 1996, Reports 1996-III, з 41).
       67.  The Government accepted that by virtue of the Amnesty  Act
   the  investigating  officer  should have  stopped  the  proceedings
   against  the applicant once he learned that the applicant held  the
   Friendship  of  the Peoples Order. Although the Government  claimed
   that the investigating officer first learned about that fact on  16
   June  2000,  they did not deny that the same investigating  officer
   had  himself  entered  the  information  about  the  award  in  the
   questioning  records  of 12 November 1999 and  14  June  2000.  The
   Court  therefore  finds that by 13 June 2000  the  authorities  did
   know,  or  could  have been reasonably expected to know,  that  the
   criminal proceedings against the applicant should be stopped.
       68.  The  Court  agrees with the applicant  that  it  would  be
   irrational to interpret the Amnesty Act as permitting detention  on
   remand  in respect of persons against whom all criminal proceedings
   must  be  stopped.  There has, therefore,  been  a  breach  of  the
   national law.
       69.  There has accordingly been a violation of Article 5 of the
   Convention.
   
         II. Alleged violation of Article 18 of the Convention
                     in conjunction with Article 5
   
       70.   The   applicant  also  complained  that   his   detention
   represented  an  abuse of power. He claimed that by  detaining  him
   the  authorities intended to force him to sell his  media  business
   to  Gazprom  on unfavourable terms and conditions. The  Court  will
   consider  this  complaint under Article 18 of the Convention  which
   provides:
       "The  restrictions permitted under [the] Convention to the said
   rights  and  freedoms shall not be applied for  any  purpose  other
   than those for which they have been prescribed."
   
                      A. Arguments of the parties
                                   
                           1. The Government
   
       71. The Government denied this allegation. They maintained that
   the  applicant had not submitted any evidence to show  that  if  he
   had  not sold his business under the "July Agreement", he would not
   have been released.
   
                           2. The applicant
   
       72.  The  applicant submitted that the facts of the case  spoke
   for  themselves. He reiterated that the authorities were  motivated
   by  a wish to effectively silence his media and, in particular, its
   criticisms  of  the  Russian leadership. The applicant  highlighted
   that  when  Media  Most  did not comply with the  "July  Agreement"
   because  it  had  been signed under duress, the GPO  initiated  the
   Media Most loan investigation.
   
                       B. The Court's assessment
   
       73.  The  Court recalls that Article 18 of the Convention  does
   not  have an autonomous role. It can only be applied in conjunction
   with  other  Articles of the Convention. There may, however,  be  a
   violation  of  Article  18  in  connection  with  another  Article,
   although  there  is no violation of that Article  taken  alone.  It
   follows  further from the terms of Article 18 that a violation  can
   only  arise  where  the right or freedom concerned  is  subject  to
   restrictions  permitted  under the Convention  (see  Kamma  v.  the
   Netherlands,  no.  4771/71, Commission's report of  14  July  1974,
   (DR) 1, p. 4; Oates v. Poland (dec.), no. 35036/97, 11 May 2000).
       74.  The  Court  has  found above  in  зз  52  -  55  that  the
   applicant's  liberty  was restricted "for the purpose  of  bringing
   him  before  the competent legal authority on reasonable  suspicion
   of  having  committed  an offence". However, when  considering  the
   allegation  under  Article  18 of the  Convention  the  Court  must
   ascertain  whether  the  detention  was  in  addition,  and   hence
   contrary  to  Article 18, applied for any other purpose  than  that
   provided for in Article 5 з 1 (c).
       75.  The  Government did not dispute that the "July Agreement",
   namely  Annex 6 to it, linked the termination of the Russian  Video
   investigation with the sale of the applicant's media to Gazprom,  a
   company  controlled by the State. The Government  did  not  dispute
   either  that  Annex 6 was signed by the Acting Minister  for  Press
   and  Mass Communications. Lastly, the Government did not deny  that
   one  of  the  reasons for which Mr Nikolayev closed the proceedings
   against  the  applicant on 26 July 2000 was that the applicant  had
   made  up  for  the harm caused by the alleged fraud by transferring
   Media Most shares to a company controlled by the State.
       76.  In  the  Court's opinion, it is not the  purpose  of  such
   public-law matters as criminal proceedings and detention on  remand
   to  be  used as part of commercial bargaining strategies. The facts
   that  Gazprom asked the applicant to sign the "July Agreement" when
   he  was in prison, that a State Minister endorsed such an agreement
   with  his  signature, and that a State investigating officer  later
   implemented  it by dropping the charges, insistently  suggest  that
   the applicant's prosecution was used to intimidate him.
       77.  In  such circumstances the Court cannot but find that  the
   restriction of the applicant's liberty permitted under Article 5  з
   1  (c)  was applied not only for the purpose of bringing him before
   the  competent  legal authority on reasonable suspicion  of  having
   committed an offence, but also for alien reasons.
       78.  There has, accordingly been a violation of Article  18  in
   conjunction with Article 5 of the Convention.
   
           III. Application of Article 41 of the Convention
   
       79. Article 41 of the Convention provides:
       "If  the  Court  finds that there has been a violation  of  the
   Convention  or  the Protocols thereto, and if the internal  law  of
   the   High   Contracting  Party  concerned  allows   only   partial
   reparation  to be made, the Court shall, if necessary, afford  just
   satisfaction to the injured party."
   
                               A. Damage
   
       80.  The  applicant  claimed pecuniary damage  of  1,755,923.07
   euros (EUR) for costs incurred by him in attempting to protect,  in
   Russia   and  abroad,  his  rights  breached  by  his  arrest   and
   imprisonment  on  13  June 2000 and during the subsequent  criminal
   prosecution.  This  amount  covered the services  of  Russian,  UK,
   Spanish  and US lawyers rendered in connection with the applicant's
   case,  including the extradition proceedings, and the case  of  T.,
   the  applicant's  employee  who  also  suffered  from  the  Russian
   authorities.
       81. The applicant next claimed EUR 0.87 as a nominal amount  in
   respect  of  his non-pecuniary losses such as distress and  anxiety
   during the imprisonment.
       82.  The  Government submitted that the services of the foreign
   law  firms have no direct relationship to the applicant's detention
   between 13 and 16 June 2000 and, therefore, cannot be reimbursed.
       83.  The  Court cannot deduce from the applicant's  submissions
   that  all the items of expenditure relate to the substance  of  his
   complaints  under  the  Convention or  can  be  attributed  to  the
   process of exhaustion of domestic remedies in that regard.  In  any
   event,  this  item may be more appropriately considered  under  the
   heading "Costs and expenses" below.
       84.  Turning  to non-pecuniary loss, the Court notes  that  the
   applicant  has  claimed damage which is merely  nominal.  In  these
   circumstances, the Court concludes that the finding of a  violation
   would constitute in itself sufficient just satisfaction.
   
                         B. Costs and expenses
   
       85. The applicant claimed EUR 446,017.70 in compensation of the
   fees  of the counsel who had assisted him and T. in seeking redress
   through the Russian legal system and before the Court.
       86.  The  Government considered that the claim  was  excessive.
   They  submitted  that  the reimbursement of the  costs  should  not
   exceed  the  Court's legal aid rates. Furthermore, insofar  as  the
   claims   concerned  T.  they  were  irrelevant  for   the   present
   application.
       87.  Having  regard to the subject-matter under the  Convention
   and  the procedure adopted before the Court in this case, the Court
   finds  that the amount claimed by the applicant cannot be  regarded
   as  either  necessarily incurred or reasonable as to  quantum  (see
   Nikolova  v. Bulgaria [GC], no. 31195/96, з 79, ECHR 1999-II).  The
   costs  which directly relate to the application and were  borne  by
   the applicant personally total EUR 88,000.
       88.  Making  an  assessment on a reasonable  basis,  the  Court
   awards   EUR  88,000  for  costs  and  expenses  incurred  by   the
   applicant's legal representatives.
   
                          C. Default interest
   
       89.  The  Court  considers  it  appropriate  that  the  default
   interest  should  be  based on the marginal  lending  rate  of  the
   European  Central  Bank, to which should be added three  percentage
   points.
   
               FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
   
       1.  Holds that there has been a violation of Article 5  of  the
   Convention;
       2.  Holds that there has been a violation of Article 18 of  the
   Convention in conjunction with Article 5;
       3.  Holds that the finding of a violation constitutes in itself
   sufficient   just   satisfaction  for  the   non-pecuniary   damage
   sustained by the applicant;
       4. Holds
       (a)  that the respondent State is to pay the applicant,  within
   three  months  from  the date on which the judgment  becomes  final
   according to Article 44 з 2 of the Convention, EUR 88,000  (eighty-
   eight  thousand  euros) in respect of costs  and  expenses,  to  be
   converted  into  the national currency of the respondent  State  at
   the  rate  applicable at the date of settlement, plus any tax  that
   may be chargeable;
       (b)  that  from the expiry of the above-mentioned three  months
   until  settlement  simple interest shall be payable  on  the  above
   amount  at  a  rate  equal  to the marginal  lending  rate  of  the
   European  Central  Bank  during  the  default  period  plus   three
   percentage points;
       5.  Dismisses the remainder of the applicant's claim  for  just
   satisfaction.
   
       Done  in  English,  and notified in writing  on  19  May  2004,
   pursuant to Rule 77 зз 2 and 3 of the Rules of Court.
   
                                                      Christos ROZAKIS
                                                             President
                                                                      
                                                   {Soren} NIELSEN <*>
                                                             Registrar
   --------------------------------
       <*>  Слово  на национальном языке набрано латинским  шрифтом  и
   выделено фигурными скобками.
                                                                      
                                                                      

<<< Назад

 
Реклама

Новости


Реклама

Новости сайта Тюрьма


Hosted by uCoz